Кроме Лэнса и Ланы Сильвер, за годы службы заработавших себе репутацию, железные нервы и неплохие состояния, - они-то могли позволить себе уйти, никто бы слова поперек не сказал, - кроме Лорана, всего год работавшего мастером и уже доведенного почти до пули в висок, за общим столом сидел Дрейк, умевший только убивать - и ничего кроме. Не складывалась у него мирная жизнь, хоть тресни. И Сэм, у которой нормальной жизни толком не было: когда другие дети учились выводить буквы, ее уже привязывали к кровати; когда другие девушки выбирали платья для выпускного бала, ее еще лечили электрошоком. Ее ненависть, подкрепленная болью потери, угаснет еще нескоро, и лучше эту ненависть направлять на тех, кто заслуживает смерти, чем отпустить на волю - пусть гибнут первые, кто под руку подвернется. Здесь же сидели сестры Денали, которым хотелось жить под защитой котерии, с ее довольно странным, но все же жестким моральным кодексом, жить, не опасаясь при новых хозяевах оказаться на панели. Куда их всех?
Был театр, де-факто живущий исключительно на деньги котерии. Магазин аудио-и видеоматериалов, дающий работу не только Сэм и Джеймсу, которые не в деньгах нуждались, а в легенде, но и еще четверым лишенным дара дефективным. Бар, где вечерами собирается весь квартал, чтобы послушать дивное пение Тани. Было, между прочим, небольшое кладбище за городом, не отмеченное ни на одной карте. Дань памяти, сентиментальная благотворительность, собственные неосуществленные мечты. Интересно, с каких доходов все эти объекты будут существовать, если придут новые хозяева? Как вообще изменится облик района при новом режиме?
А еще были Владимир и Стефан Батори и обязательства перед ними. Мало устранить их главных конкурентов, нужно еще укрепить их власть и заручиться их поддержкой. И деньгами, между прочим.
Лэнс все это понимал.
- Мы продолжаем работу и по-прежнему держим все, что принадлежит нам. Но с некоторыми кадровыми перестановками, - слушатели напряглись, настороженно переглядываясь; только Призрак осталась безучастна. - Лоран. Я не могу отстранить тебя совсем. Поэтому остаешься на работе, но только в качестве подмастерья.
- Уверен? Я могу остаться, если нужно… - юноша нахмурился; перспектива порвать наконец с убийствами, безусловно, была очень заманчива. Однако выходило, что котерия теряет троих мастеров… если не пятерых.
- Уверен. Я собираюсь искать новых мастеров, но пока мы можем взять небольшую передышку с благословения господ Батори. Думаю, они убедились в том, что нас стоит холить и лелеять… - он умолк, переводя дыхание. - Дальше. Дрейк. Считай, у тебя испытательный срок - если хоть раз за этот год замечу тебя пьяным или услышу про какую-либо самодеятельность…
Карие глаза полыхнули злобой:
- Тогда увольняй сразу. Тебе прекрасно известно, что такое спускать нельзя; для меня дело чести найти и убить тех подонков.
- Найдешь и убьешь, кто же спорит? - верховный мастер едва заметно усмехнулся: - Точнее, казнишь, когда тебе их выдадут. И называться это будет по-другому: не личная месть, а наказание за серьезные ошибки.
Это прозвучало как обещание спровоцировать на серьезный просчет; бывший солдат улыбнулся, представляя, что сделает с тварями, запытавшими до смерти невинного человека.
- Кстати, об ошибках, - подняла руку Ирина, - ты ведь в курсе, что у нашей новой крыши в числе прочего есть несколько борделей?
- Благодаря вам, миледи, в курсе. Будут строиться на нашей территории - будем серьезно разговаривать. Все, что за ее пределами, нас не касается. В принципе, о нашей позиции по этому пункту Владимир и Стефан осведомлены, если не захотят портить с нами отношения, глупостей не наделают. Дальше… Джеймс, меня все устраивало в твоей работе, пока ты был одним из трех прогнозистов котерии. Но сейчас ты единственный. И семьдесят шесть процентов точности - это слишком мало. Мне нужно как минимум девяносто, лучше - девяносто пять.
Спутник при этих словах заметно сник. Он крайне болезненно относился к замечаниям подобного рода: поставленный еще в детстве диагноз до сих пор не давал ему покоя, переродившись странным образом в комплекс неполноценности и перфекционизм. А между тем, ни в лени, ни в тупости молодого человека нельзя было упрекнуть: в течение шести лет он упорно работал над собой, стремясь оправдать доверие отца. И если в семнадцать лет знал от силы сорок слов, то в двадцать три - владел двумя языками, весьма прилично прогнозировал ситуации и наизусть знал карту Лондона, воскрешая в голове панораму любой улицы по желанию.
- Не обижайся. Я не упрекаю, а обозначаю фронт работ, - бледно улыбнулся Сильвер. - Придется, однако, заниматься самостоятельно. И продолжай развивать панорамное зрение. Школу Печати советую временно отложить, либо тоже занимайся сам, - раньше Визердейл учился базовым техникам Печати у Призрака. Но сейчас никто не был уверен, что самый молодой мастер в принципе в состоянии работать. - И последнее - Сэм…
Девушка медленно повернула голову к верховному мастеру:
- Я готова к работе. Не беспокойся.
