Наверное, именно приторность и остановила меня на грани. А может то, что еще никому и никогда не удавалось задурить мне голову до такой степени, чтобы я, не помня себя, раскрывала кошелек и отдавала все деньги. Последняя цыганка, решившая осчастливить меня снятием порчи и ворожбой на удачу, сбежала спустя час не солоно хлебавши, причитая, что «такого с ней никогда не было», так и не убедив меня отдать ей даже рубль.
В такие моменты, когда кто-то пытался убедить-уговорить-уломать меня против воли, я ловко уходила глубоко в недра собственной души, а на глаза «опускала» прозрачные щиты, сквозь которые все прекрасно видно, но магия гипноза или внушения, отражаясь, не причиняет вреда и уходит в никуда. Во всяком случае, сама себе я это именно так представляла.
«Что-то я отвлеклась», – отойдя подальше от пропасти и поближе к алтарю, невесело усмехнулась я про себя, в который раз убеждаясь, что мои безумные внутренние монологи прогоняют страх и позволяют в странных ситуациях не впадать в истерику, а вполне адекватно действовать по ситуации.
А ситуация намечалась та еще. Что-то золотистое легкой рябью всколыхнуло тьму вокруг островка, на котором находились алтарь и я. Темнота за краем глубоко вздохнула и слегка пошевелилась, мягко стукнувшись о каменные стены.
Я услышала завораживающий шум моря и шепот ракушки, что поет на рассвете, целуясь с морской волной. Золото и мрак переплелись в причудливую косу, и, широко раскрыв глаза и прижав к груди кувшин с водой и стакан, я с ужасом наблюдала, как огромные змеиные кольца плавно поднимаются из бездны, то появляясь, то исчезая в антрацитовой пасти пропасти.
Прижавшись бедром к жертвеннику, я завороженно всматривалась в танец змея, пытаясь разглядеть голову и хвост чудовища. На секунду забывшись, подалась вперед, пытаясь рассмотреть что-либо еще в темноте, кроме золотой змеиной кожи. Кувшин выпал из моих рук и жалобно звякнул, осколками разлетевшись по мраморным плитам, устилавшим пол вокруг алтаря. Та же участь постигла и бокал. Я осталась стоять в луже, поджав пальцы босых ног, боясь наступить на стекло и опасаясь глянуть себе под ноги, чтобы не пропустить появления рептилии во всей красе.
«Можно подумать, тебя это спасет», – сжавшись в тугой комочек где-то глубоко внутри меня, прохрипела язвительность и заткнулась, моим спинным мозгом почувствовав чей-то взгляд. Медленно, одной рукой держась за плиту жертвенника, а другую, зажав в кулак так, что ногти впились в ладонь, я обернулась и застыла, парализованная ужасом.
