Огромная змеиная голова неподвижно замерла аккурат напротив моего лица и не сводила с меня своих черных глаз с белым вертикальным зрачком. Слово «черный» не передавало все оттенки тьмы, что взирала сейчас на меня, в меня, сквозь меня, мерцая неподвижной влажностью. Как кролик перед удавом я замерла, не спуская ответного взгляда с чудища, прекрасно осознавая, что если змея кинется на меня, я не успею даже дернуться с места.
И рептилия дернулась. Стремительно и незаметно для человеческого глаза. Из пасти вырвался раздвоенный язык. Я вскрикнула, отступила назад, напоролась босой ногой на стекло и распорола ступню. Бездна за моей спиной жадно вздохнула, словно зверь, почуявший запах свежей крови. Алтарь подернулся черной дымкой и слабо замерцал алыми всполохами. Змей разъяренно зашипел, оскалив пасть.
Ядовитое жало метнулось к моему лицу, стремясь прикоснуться. Я испуганно отшатнулась назад, покачнулась, ища опору, и тут же скривилась: еще один кусок стекла впился в другую ногу, да так, что колени подкосились от боли и неожиданности. Сердце бешено колотилось где-то в районе горла, пытаясь вырваться на свободу и сбежать от ужаса куда подальше.
Золотой удав нырнул за алтарь, чтобы подобраться ко мне с другого бока. Я отрешено наблюдала за страшным танцем змеиного тулова и не могла понять: то ли демон играет со мной, то ли что-то мешает ему сделать прицельный бросок и покончить со своей жертвой в один бросок. С трудом управляя своим телом, кривясь от боли в порезанных ногах, я переместилась правее, стремясь как можно дальше отодвинуться от разъяренной рептилии.
«Танцы вдвоем, странные танцы…» – запел голос в моей голове, изо всех сил сдерживая цунами истерики.
Моя кровь, вытекающая из ран, вела себя странно. Золотистой дымчатой змейкой она текла одновременно и к алтарю, и в бездну за моей спиной. Жертвенник впитывал ее без остатка, и с каждой каплей сквозь угольную мглу каменных стен все сильнее и ярче блистал алый цвет. Позади меня тяжело дышала бездна, огненными гейзерами размазывая мою юшку по стенам. Барабанный гул не давал сосредоточиться, порезы в тат музыке пульсировали болью, и, когда голова змея яростно метнулась ко мне в очередной раз, я, забывшись, отпрыгнула назад и рухнула прямиком в жадные объятия пропасти.
