Танцующая-На-Гранях полностью

Я ухмыльнулась про себя, надеясь, что северный дикий понимает: кошку раздражает такая приятная, но все-таки навязчивая гиперопека. Понятно, что в битве против королевской виверны или дракона каракал не выдюжит. Но драться будет долго и упорно, кровь попортит знатно, да и шкуру продырявит не один раз. Но все-таки вот такая навязчивая демонстрация мужской силы теперь, когда она только-только обрела свою истинную сущность, а вместе с ней мощь и силу, бесила подругу неимоверно.

Я отвлеклась и упустила момент, когда Гримиум, взяв себя в руки, вернулся в человеческий облик. Кротко извинившись, он стремительно покинул нашу напряженную компания и скрылся в доме. Следом за ним отправился Коб-Ор. Спустя минут десять мужчины вышли на крыльцо и райн махну рукой, командуя отправление.

Практически одновременно в несколько раскрытых порталов шагнули воины и мы. Коб-Ор исчез из виду первым, за ним ушел Гримиум. Третьим, осторожно обогнув Наташку по малой дуге, к проему устремился Зерг. В какой-то момент он остановился, развернулся, резко схватил подругу за печи, притянул себе и коротко поцеловал. Затем, не оглядываясь, нырнул в черный зев перехода.

Мы стояли ошарашенные, забыв о том, что нам делать и куда идти. Натка прижимала руки к груди, пытаясь успокоить сердце, стук которого напоминал пулеметную очередь. Я мысленно аплодировала Зергу за решительность и старательно отгоняла навязчивые мысли о будущем. Так мы тупили минуты три. Пока сзади не раздалось деликатное покашливание.

Вздрогнув и, наверное, даже покраснев, словно нас застали за чем-то неприличным, мы с Наташкой смущенно переглянулись и, взявшись за руки, зажмурив глаза, вошли в мерцающие ворота пространства. А спустя мгновение оказались в эпицентре боя.

В узких стрельчатых окнах башни Мироздания вспыхивали разноцветные молнии. Хозяйка ее задумчиво прогуливалась по ухоженным дорожкам каменного сада. Иногда она останавливалась, наклонялась, осторожно поднимала камушки причудливых форм и размеров, ласково оглаживала их и, слегка подбросив на ладони, выпускала из рук, вопреки логике и всем известным законам физики, голыши не падали на землю.

Влекомые неведомой силой, они поднимались вверх, оставляя за собой шлейф призрачных искорок. Ненадолго замирали на высоте двух человеческих ростов и, мигнув ярким пятном, исчезали бесследно, растворяясь в дымке жемчужно-серых небес загадочной планеты.

Женщина без возраста иногда хмурилась, замирая возле пустот, непонятно откуда появившихся в затейливой вязи каменных цветов. Там, где камни отсутствовали, зияла абсолютная практически осязаемая пустота. Словно гальку вырвали с корнями, не оставив ни крупицы жизни, ни единого шанса на возрождение. В такие моменты обжигающе-белые волосы на мгновение будто живали, веером расходились в разные стороны, пытаясь выудить информацию из воздуха, крупиц пыли, невидимых глазу части жизни.

Любому наблюдателю в эти секунды стало бы не по себе при взгляде на тонкие блестящие пряди, что извивались тонкими белыми змейками, ощупывая пространство на несколько слоев вглубь.

Но вокруг никого не было. Никто и никогда не попадал в каменный сад без ведома Хозяйки. И, тем не менее, камни пропадали, а исчезнувшие души, заключенные в агатовых сердцевинах валунов всевозможных размеров, растворялись бесследно в мироздании, не оставляя следа. Это беспокоило. Тревожило. Злило.