«Так… И каким образом я оказалась в это месте?» – мысль взорвалась в голове, я наконец-то пришла в себя и начинала здраво оценивать ситуацию.
«Последнее, что я помню: руки мои покрылись золотой чешуей и когти… О, радуга, не может быть! Я видела драконьи когти вместо лап гиены! Дракайну мне в постель! Этого не может быть! Просто потому что… Да не может быть и все тут!»
Я попыталась унять бешеную пляску сердца, отогнать навязчивые образы, что упрямо показали мне руки-лапы. Мои руки. В золотой чешуе. Вместо привычных кривых и длинных когтей черного цвета.
«Дядя… Он что-то такое говорил… И богиня… Почему она слизала мою кровь? Да нет, полный бред. Золотой дракон – рыжая иномирянка. Я не могу быть им по определению! Я – райна из рода Нападающих гиен. Единственная принцесса рода!»
«Тогда откуда сияние золота? Непонятная радость дяди? И странная умиротворенность богини?» – мерзким голосом поинтересовался кто-то внутри меня.
Мои размышления были прерваны самым грубым способом. Невидимый вихрь поднял меня с пола и швырнул к ногам божественной Ананты. Распластавшись на каменных плитах, я лежала и шипела от боли и закипающей злости: ныли разбитые колени, на которые я снова приземлилась. А в душе разгорался пожар ярости.
Не для того я столько лет искала способ договориться с богиней, чтобы сейчас валяться беспомощной игрушкой у ее ног. Не для того я предала себя, любимого, свой народ и божественную Ириду, чтобы, не получив желаемого, стать кормом какой-то древней змее. Не для того…
Ярость затопила золотым пламенем мои глаза и, поднимаясь с колен, я услышала чей-то ужасающий рев. Мелькнула радостная мысль, что мой райн пришел на помощь, нашел меня и выпустил свою неукрощенную ипостась, дабы спасти свою неразумную возлюбленную. И сейчас кое-кому придется несладко: едва разбуженная богиня еще не обрела полноту своей силы. А я однажды видела, что такое королевская виверна в ярости. Врагам не пожелаю встречи с ней.
* * *Райна Эдассих неподвижной куклой лежала на ложе, укрытая меховой накидкой. Верховный жрец трижды подходил к королеве и вслушивался в ее дыхание. Грудь под тяжелым покрывалом едва заметно вздымалась, ресницы трепетали, под веками дергались глазные яблоки, руки так и не приняли человеческую форму.
Эр Наг Тэ осторожно, словно боясь спугнуть, прикасался к крупным чешуйкам, отливающим всеми оттенками золота: от бледного сияния звезд, сокрытых в тумане до глубокого оттенка древних сокровищ, покрытых налетом времен.
