Неведомая сила медленно разворачивала меня по кругу, я не владела собственным телом, спеленутая чужеродной магией. Тьма ушла из глаз богини, радужка налилась темно-красным пламенем, а вертикальный белый зрачок по-прежнему напоминал лезвие острого стилета, что неприятно и влажно подрагивает в открытой ране.
– Х-хоро-ш-ш-шо, – прошипела богиня. – Правильно, – неожиданно услышала я на чистом тубанском языке. – Дракон.
Богиня словно пробовала на вкус слова, привыкая к человеческой речи. Ее тело сменило оболочку полностью и на первый взгляд ничто не указывало на то, что обнаженная женщина передо мной может быть чем-то иным, кроме как девой свободного народа, меняющего ипостась. И лишь глаза выдавали чужую природу, не свойственную ни одной известной на Тубане расе.
Невидимый кулак, державший меня в подвешенном состоянии, неожиданно разжался, и я едва не рухнула на колени. В последний момент я удержалась, хотя и поморщилась от боли, неудачно приземлившись на пятки.
– Дракон, – голос Ананты прозвучал… плотоядно, и я вздрогнула, отступая подальше от божества.
Кровь горячим напором окатила меня изнутри, настолько я перепугалась. В голове билась перепуганной птицей единственная мысль: «Великая Радуга! Что я натворила! Гримиум… О, Гримиум, прости меня!» – молила я, не смея закрыть глаза от ужаса. Меня с детских лет учили, что королевы умирают стоя.
И примером тому была моя мать, райна из рода Нападающих гиен, павшая в последней битве с дракайнами, вероломно убитая в момент смены ипостаси ударом в спину. Отец так и не смирился с потерей, и до сих пор управлял королевством один, отвергая все предложения претенденток на его ипостась.
«Радуга! О чем я думаю!» – пронеслось в голове. Я не сводила глаз с Ананты. Богиня молча разглядывала меня, такую маленькую, стоящую перед ней в полный рост, вытянувшись в струнку. Сжатые кулаки, поджатые пальцы ног. С детских лет не могу избавиться от этой привычки: страшно до жути, но упрямство и гордость не позволяли мне, маленькой принцессе, единственной девочке Старшего рода Нападающих гиен, показывать свой ужас. И я, сжавшись в комочек внутри, впившись ногтями в ладони, стояла, пряча леденеющие от ужаса пальчики, будто в них заключалась вся моя сила и бесстрашие.
