Что-то сжало мою шею ледяным захватом. Я моргнула, прогоняя туман из глаз, и обнаружила дядины глаза близко-близко перед собой. В его зрачках полыхал черный огонь бездны, а роговицу заливало темно-фиолетовое пламя. Одной рукой он сжимал мое горло, а другой удерживал за лицо. И хоть захват был не смертельным, но дрожь ужаса окатила меня с головы до ног, когда я увидела вместо человеческой кожи чешуйчатый покров рептилии на дядином лице и запястьях.
На моих глазах с лица Верховного жреца стекали вместе с кожей скулы, нос, губы, брови, уступая место страшной морде змея. Я видела таких страхолюдин в древнем фолианте, что нашла в закромах дворцовой библиотеки. Утраченные знания о древнем языке не позволили мне выяснить об этих чудовищах ничего толкового.
Старые жрицы помнили немногое, и то лишь историю нашего мира после того, как Ирида даровала свободному народу всевозможные ипостаси. Что и кто жил в эпоху зарождения радужного мира, никто не ведал.
– Эдас-с-сих-х… – шипение обожгло мое лицо, ноздри дернулись от сладкого запаха яда из пасти уже не мужчины, но еще и не полностью змея. – Не с-с-з-ли меня!
– За-д-душ-ши-шь, – прохрипела я в ответ, пытаясь вырваться из захвата.
Воздух прокатился по моей гортани колючими иглами сухостоя. Я закашлялась и чуть не упала, когда дядя разжал свои руки и отпустил меня. Нащупав кресло позади себя, практически рухнула в него без сил. Кашель рвался наружу, обдирая горло до слез. Я схватила со стола бокал с вином и судорожно принялась глотать спасительную жидкость. Ехидный смех дядя заставил меня оторваться от напитка и посмотреть на него.
Зрелище было мерзким: бескровные тонкие змеиные губы, растянутые в улыбке, мертвые глаза на покрытом чешуей лице-морде Эр Наг Тэ и жуткая улыбка, обнажающая зеленоватые острые клики.
– Вкус-с-но? – услышала я вопрос.
– Д-да, – мои зубы клацнули о край бокала.
– Знаеш-ш-шь, почему у тебя нет и не будет детей? – склонившись ко мне и впившись в меня вертикальными желтыми зрачками, прошипел полузмей-получеловек.
– Б-богиня… – заикнулась было я снова и вздрогнула от ржавого хохота, резанувшего мою душу. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии, я вцепилась в подлокотники кресла, не замечая, что снова начал их ломать когтями дракона.
– Я – твоя богиня, – выпрямляясь во весь свой немаленький рост, проревел дядя. – Я – твой бог и твоя судьба. Вершитель твоей жизни и смерти. В моей власти дать или не дать тебе ребенка, глупая маленькая райна!
