Сердце снова начало колотиться в сумасшедшем танце. Мне хотелось вскочить и помчаться к бассейну, нырнуть в него с головой, чтобы загасить гуляющее по моему телу пламя. Я вцепилась в подлокотники кресла, удерживая себя на месте.
Хрясь… Пелену страха прорвал посторонний звук, и я обнаружила осколки кресла у себя в… лапах. Зеленовато-темные когти помогали удерживать в чешуйчатых пальцах куски деревянных ручек. Впервые в жизни я ощутила, как банальная женская истерика подкатывает к горлу, порождая дикое желание завизжать во всю глотку.
– Что ты со мной делаешь? – хрипло поинтересовалась я, балансирую на грани истерии и бешенства.
– Это не я, – ласково улыбнулся жрец. – Это ты.
– Ты врешь! – закричала я, забыв про сдержанность.
– Нет, моя дорогая Эдассих. В тебе пробуждается истинный золотой дракон. Ты – дочь последнее альфы, погибшей в день твоего рождения. Последняя из рода.
Огонь реками лавами бежал по моим венам. Дикая боль скрутила меня в три погибели. Поднимаясь в гневе с кресла, я раскрыла рот, чтобы одернуть дядю, возмутиться его фантазиям, заставить заткнуться, в конце концов. Но вместо слов ярости из моего рта полыхнуло пламя, и в следующий момент я осознала себя в теле дракона.
Огромная золотая чешуйчатая туша смотрела моими глазами на дядю, яростно пыхтела, изрыгая огонь в сторону верховного жреца. Эр Наг Тэ невозмутимо восседал в кресле, окутанный фиолетовой дымкой, которая поглощала жар из моей пасти.
Я дикой злобе я замахнулась на мужчину лапой, но не успела: он просто исчез из поля моего зрения. Кресло разлетелось в щепки от силы удара. Обиженный рев рептилии отразился от каменных стен, поглощая все другие звуки. Позади меня что-то треснуло. Неуклюже вывернув голову через плечо, обнаружила разбитый в дребезги массивный стол и бержерку, на которой сидела.
Верховного жреца не было видно. Покрутив длинной шеей в разные стоны, обнаружила, что до потолка пещеры еще высоко. Взлететь, конечно, не удастся, места маловато для размаха крыльев. Но затопать сумею, если что.
«Было бы кого топтать», – огорченно тявкнула моя гиена, и я с радостью осознала, что она никуда не ушла.
– Что за кровожадные мысли, Эдассих, – послышался откуда-то голос дяди.
Стремительно, насколько позволяло мое драконье туловище, я развернулась на звук. Хвост нервно метался по полу, выражая всю степень моего королевского недовольства: Верховный жрец как сквозь землю провалился.
