Монах что-то вещал размеренным и убедительным голосом. Зерг Гатто Норт не спускал глаз с Наташки, которая спала на кровати, свернувшись в калачик, заботливо укрытая любящими руками. В том, что Северный Дикий не просто положил на нее глаз, а любит всем сердцем и сердцем зверя, я подозревала давно. Сегодня утром богиня, впервые открыв дверцу в мой разум, подтвердила мои догадки.
Райн Гримиум сочувственно поглядывал на меня и отводил взгляд. На лице юного Фелино явственно читалось сострадание. Еще бы, дикие и своенравные коты прекрасно понимали, каково это – вдруг перестать быть собой и стать цирковой собачкой на поводке, выполняющей чужие приказы.
«Интересно, а какие плюшки положены иерофанте? – мелькнула невеселая мысль. – Какая, к радуге, разница! – рявкнуло мое упрямство. – Соберись, тряпка! И скажи мне, что ты собралась подчиниться этому недомужику в юбке?! И остаться тут прозябать безвольной куклой?!»
От собственного возмущенного вопля я вздрогнула так явно, что маг замолчал, а четыре пары мужских пар недоуменно уставились на меня. Чтобы успокоить свою ведьму и немного прийти в себя, я поднялась к креслу и направилась к окну. Выпила воды и поняла, что с удовольствием пригубила бы что-нибудь покрепче. «Какой там пригубила, ха! Скажи уж – напилась бы в хлам, в дымину, в дрова, – фыркнул… золотой дракон. – Ага, и в караоке поорать и пар выпустить!» – тут же подхватил черный.
«Заткнитесь все! – заорала я мысленно, и в благодатной тишине мелькнул хвост мыслишки: «Кажется, я схожу с ума!»
Резко развернувшись к по-прежнему молчащим мужчинам, я грубо поинтересовалась у Гримиума:
– Выпить найдется?
Монах поднял голову и, пристально глядя на меня, ласково вымолвил:
– Иерофанта, выпивка не изменит твоей судьбы.
– Не вам решать мою судьбу, милейший, – с превеликим удовольствием я выпустил, наконец, наружу свою добропорядочную язву. – Не вам, не Аиде, не чертову жрецу. Никто не будет за меня решать, что мне делать и как мне жить. Ясно?
Маг поджал губы и разглядывал меня, как нечто диковинное. Зерг Гатто Норт прятал улыбку, склонив голову к спящей Наташке. Гримиум задумчиво теребил свой подбородок. Фелино едва скрывал смех в уголках рта.
– Вилда, мастер Раст-А-Бан, прошу вас, – поднимаясь, примиряюще поднял руку король. – Нам всем пора подкрепиться и отдохнуть. Утро выдалось нелегким.
Дверь открылась, и в комнату вошел молоденький служка, таща понос, уставленный тарелками с закусками. Венчал сей шедевр запотевший графин с чем-то темно-красным внутри.
«Надеюсь, это вино и оно вкусное, – целенаправленно двинувшись в сторону мальчишки, подумала я.
Цапнув графин с разноса, вернулась к окну, налила жидкость в стакан и с удовольствием втянула себя приятный аромат, напомнивший мне о доме. Яблоки в меду с крыжовником, а на вкус – пряная вишня с горчинкой. Прикрыв глаза, неторопливо поглощая вино, я размышляла над создавшейся ситуацией.
«Так, что мы имеем. А имеем мы почти полный армагедец. Аида, ау? Ты здесь?» – склонив голову к плечу, я прислушивалась к своим внутренним ощущениям. Хмыкнув, продолжила пить и думать. Зерг позвал меня к столу, но я отмахнулась, и осталась стоять возле окна, вертя бокал уруке, время от времени делая глоток и подливая вина.
Богиня на мой зов не откликнулась, и я рискнула продолжит свои размышления.
– Могу я узнать, – обернулась я к магу, восседавшему справа от райна, – в каком возрасте происходит обряд порабощения?
Читающий поморщился, и ответил, едва скрывая раздражение:
– Когда иерофанте исполнится сорок пять полных радуг. Могу я задать встречный вопрос, иерофанта Этамин?
– Пожалуйста, – машинально разрешила я, и вынырнула из своих мыслей. – Как вы меня назвали?
Заметив на лице мага довольную улыбку, которую он и не пытался скрыть, мне безумно захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Желательно в голову.
– Иерофанта Этамин – это ваше родовое имя, вилда. Всех первенцев женского пола в роду Золотых драконов нарекали именем ярчайшей звезды в созвездии Дракона.
– Надо же, – съязвила я. – Даже в имени мне собираются отказать. И как же называли мальчиков?
– Мальчики в роду редко рождаются первыми. Божественная Аида – начало женское, ей сподручней вещать через женскую сущность. Если альфа все же первым дарит жизнь дракону мужского пола, она нарекает его Этанин.
– Просто прелестно, какое универсальное имечко, – хмыкнула я, отворачиваясь от монаха.
– Иерофанта Этамин, – послышался голос мага.
– Снежана, и никак иначе, – отрубила я, не оборачиваясь.
– Но имя рода откликается на мой зов, вилда, – мягко, как малому ребенку, пояснил Читающий.
– Да пусть хоть орет. Мое имя – Снежана. И точка, – стукнув бокалом по подоконнику, резко развернувшись, рявкнула я. – Меня не интересуют планы вашей богини и ваши собственные ни на меня, ни на мою, подругу, ни на наши сущности. Мой договор с Аидой – мое личное дело. А уж какие планы вы начали строить в отношении меня как вашей иерофанты – решительно не мое дело, – мило улыбаясь, закончила я свой пассаж.
