«Доверься мне», – шепнуло чужое сознание, и я с радостью отдалась во власть неведомого существа, едва осознавая, что оно – это я. А я – это дракон. Но не тот, который нужен божественной Ананте, неумолимо приближающейся в разрушительном танце к скале, на которой я умерла и воскресла.
– Ты! – проревело совсем рядом, и я, с трудом разлепив веки, глянула в сторону рыка изнутри своей ипостаси. Восхищение и восторг разливались по моему телу, надежно укрытому за твердой радужной броней из толстых переливающихся пластин.
Изящная длинная шея склонилась в приветственном наклоне, и я-дракон вежливо молвила:
– Приветствую, божественная. Давно не виделись, – я растерялась от такой фамильярности и замерла, забыв как дышать, в ожидании развязки.
– Ты! – небеса, разорванные в клочья, посыпались на землю кровавыми ошметками птиц, не успевших спрятаться от разбушевавшейся стихии.
– Я, – мне показалось, или мой дракон насмешливо пожал плечами. – Все никак не угомонишься, Ананта? Великая Мать Миров предлагала тебе За-Гранье, где тебя ждут, где в тебя верят. Ты отказалась трижды, ослепленная ненавистью и жаждой мести. Нынче предложений не будет, – печально закончил радужный зверь, выпрямляясь во весь свой немаленький рост.
– Поздно, – я вздрогнула, услышав разъяренное шипение, и отпрянула как можно дальше, прячась в изнанку самой себя еще глубже. – Ты – мой! Твоя кроф-фь – во мне! Заклинатели мертвы! С-с-се-с-с-тра – с-с-лаба! Мир – мой!
Огромная змея восседала на кроваво-черных кольцах, плавно раскачиваясь из стороны в сторону на высоте скалы, на которой все еще стояли мы с драконом. Точнее, моя ипостась и спрятанная внутри я. Густым антрацитово-изумрудным безумием горели огромные глаза, перечеркнутые вертикальным белым зрачком. Отчего казалось, что чудовищная рептилия слепа.
В ту же секунду я захлебнулась криком: змеиная голова метнулась в нашу сторону с такой скоростью, что слилась в мутное пятно. В следующее мгновенье кусок скалы, на которой я стояла совсем недавно, и где находился мой зверь, рухнул под тяжестью обрушившегося на него удара.
Рептилия сорвалась в призывно распахнутую пасть бездны. Но я не успела вздохнуть с облегчением, как празмея, распахнув тонкие перепончатые крылья, с визгом взмыла из пустоты, в которую рухнула, ввысь.
Невольно я зажала уши руками, и опустилась на колени, стремясь сжаться в тугой маленький комочек. Однажды я стала невольным свидетелем битвы моего венценосного мужа с собственной необращенной ипостасью.
