Его слова эхом отозвались где-то глубоко внутри меня, заставив сердце сжаться. Ощущение обреченности, едва уловимое прежде, теперь нависло надо мной тяжелым облаком.
Я не знала, что сказать. Невидимые оковы сковали горло. Взгляд Освальда прожигал меня, требовал ответа, но мои мысли спутались, а воздуха не хватало. Я взяла себя в руки, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Наконец, собрав остатки смелости, прошептала:
— Я никогда не оставлю тебя. Обещаю.
Рождественский бал был в самом разгаре. Переливаясь огоньками гирлянд, украшавших высокие своды, зал напоминал огромный организм, живущий по своим законам. Пламя свечей, мерцающих в изящных канделябрах, создавали игру света и тени на старинных зеркалах с потемневшими рамами. Ароматы хвои и тонких цветочных духов щекотали ноздри, а запахи горячего шоколада и мандарин, наполняли пространство уютом и торжественностью. Музыка то плавная, то стремительная перекликалась с мелодичным смехом студентов и преподавателей. Казалось, все вокруг дышало праздником, но для меня этот вечер был одним из самых нервных и беспокойных за все пребывание в академии.
Соглашаясь на предложение Дэна, а вернее, поддаваясь его настойчивому принуждению, я и представить себе не могла, как сильно это изменит мою и без того нелегкую жизнь в академии. Раньше мне казалось, что я довольно искусно лавирую между трудностями, умело прячась за маской недотепы и избегая действительно серьезных неприятностей. Была уверена, что, пусть и с оговорками, но все-таки справляюсь. Теперь же осознала, насколько ошибалась. Все, что я считала трудностями, оказалось лишь легким бризом по сравнению с настоящими бурями, которые теперь обрушивались на меня одна за другой. А моя жизнь… Она никогда и не была по-настоящему сложной. Но теперь… Теперь все стало иначе. И конца этому не видно…
День и ночь — если здешние времена суток вообще можно так назвать — я буквально затылком ощущала чье-то постоянное присутствие. Помимо мышей Торна, которые словно тени следовали за мной повсюду, было еще что-то. Что-то, что я никак не могла уловить или понять, но это заставляло кожу покрываться мурашками. Это необъяснимое чувство не давало мне покоя.
Как бы странно это ни звучало, теперь я больше никому не могла доверять. Никому, кроме Дэна. И чем больше я обдумывала это, тем яснее становилось, что мне нужно поговорить с ним. Рассказать о слежке, о своих подозрениях и страхах. Но каждый раз, когда я решалась на разговор, меня что-то останавливало. То ли страх, то ли странное ощущение, что, озвучив свои опасения, я выпущу нечто из тени.
Чем дольше я откладывала, тем сильнее внутри росло напряжение. Казалось, что невидимые нити опасности все туже затягиваются вокруг моей шеи, превращая каждую минуту в мучительное ожидание. Я чувствовала — что-то должно произойти. Вот-вот.
Приближалось время магического танца. Волнение накатывало волнами, и я пыталась сосредоточиться на дыхании, чтобы не потерять самообладание. Направляясь к раздевалке, чтобы переодеться в бальное платье, я то и дело оглядывалась, словно ожидала увидеть кого-то за спиной. Пустынный коридор в полумраке пугал ощущением затаившейся опасности. Тишина, прерываемая лишь глухим эхом моих шагов, шептала, что я совершила ошибку, отправившись сюда одна.
Раздевалка оказалась пуста. Лишь на столике у зеркала лежала пара белоснежных перчаток. Свет лампы отбрасывал мягкие тени на стены, и в этот момент мне показалось, что все нормально, что мои страхи были необоснованны. Я вошла внутрь и осторожно прикрыла за собой дверь, но что-то заставило меня насторожиться.
Вдруг из коридора донесся странный шум — легкое шарканье и тихий писк — мыши. Я замерла, прислушиваясь, но прежде чем успела что-либо сделать, свет неожиданно погас.
В темноте я слышала только собственное дыхание. Еще секунда — и дверь за моей спиной окончательно захлопнулась с громким щелчком.
— Эй! — Мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, отразившись от стен.
Я рванула к двери, схватившись за холодную ручку, но она не поддалась. Ее словно приморозили снаружи. Сердце бешено заколотилось, и я лихорадочно дернула ручку еще раз.
— Кто здесь? Это совсем не смешно!
Ответом мне была тишина.
— Отлично, — пробормотала я, раздраженно ударив ладонью по двери. Звук получился глухим и бесполезным, растворился в бесконечных коридорах академии, не встретив ни малейшего отклика.
— И что теперь? Никто не услышит, — прошептала я, осознав, насколько это место изолировано. Голос мой прозвучал как-то особенно жалко. — Замечательно.
Взгляд метнулся к окну под потолком, но вместо спасительного вида я увидела только каменные стены, замысловатую вязь железных решеток и слабое, мерцающее свечение, едва пробивающееся сверху.
Я начала ходить по комнате назад и вперед, с каждым шагом все больше чувствуя нарастающее напряжение. Размышляя, я тихонько пробормотала себе под нос:
— Возможно, кто-то все же заглянет сюда? Или лучше попытаться найти другой выход?
Я подошла к каменному столу в центре комнаты, прикидывая шансы.
