Скатившись, я пропустил над собой удар и понимая, что среди трех мне не выкрутиться, рванулся вбок. Ударился. Отпрыгнул, снова ударился, попытался дотянуться сквозь тень и…
Ничего.
Лежащий вторженец уцепился за протянутую напарником руку и мигом оказался на ногах. А потом развернулся ко мне. Сквозь светящуюся пленку я видел, как эти двое о чем-то переговариваются, не обращая на меня. Третий стоял в трех шагах и держал в руке длинный изогнутый жезл. Купол вокруг меня, узкий, только-только руками развести, опускался из верхушки этого жезла. Наверное, та же технология, что и у большого, которым накрыли корабль и нас, но специально для мелких противников вроде меня.
Шепот… да, я слышал тень, но дотянуться до нее не удавалось. Я даже не мог удержать на себе подобие доспеха, он уже расползся. Мой Дар все еще при мне, но дотянуться до чего-то важного, что давало ему силу, не удавалось.
Двое остановились рядом с пленившим меня третьим, о чем-то перекинулись непонятными словами, а затем показательно отвернулись, не обращая внимания и наблюдая лишь за боем своего главаря. Мне оставалось лишь выругаться и опустить оружие.
Латник и вторженец все еще кружили, размахивая своими мечами. Уже не так быстро, но то и дело кто-то их них пытался атаковать, проверить, заставить открыться. Что хуже, гильдеец явно устал. Может быть, он сам еще не понял, но даже я, в этот короткий миг, увидел, как эта схватка отличается от первой.
Момент, когда все кончилось, я не осознал.
Просто ударом одного меча вторженец сорвал с Латника нагрудник, затем второй заблокировал его оружие, пинок, скрежет, гильдейца отшвырнуло к стене, шагнувший за ним главарь выпустил свое оружие, коротко двинул рукой и сразу отпрыгнул.
Латник не двигался. Без нагрудника было видно, как он обвис в переплетении креплений, лишь пробивший его живот «стилет» не давал упасть.
Несколько мгновений он сопротивлялся, но потом с лязгом упала латная рукавица, поножи… Доспех Латника по частям осыпался, больше не удерживаемый его Даром, а сам гильдеец висел на проткнувшем его металле, не доставая ногами до земли. Он еще слабо шевелился, но победитель откинул шлем и повернулся к своим бойцам. Те дружно заорали что-то воинственное, Латник вздрогнул…
Последняя удерживая им часть доспеха упала, показав правую руку и что-то на ней закрепленное. Герой потянулся к своему победителю, что-то глухо щелкнуло и вторженец обмяк, провалившись в свой доспех.
Заорав, все, кроме держащих щиты, кинулись к нему. Латника пробили еще тремя стилетами, но на труп это уже не подействовало.
Я сел на землю. Он только что был жив, мы сражались, он даже победил. Почему все так? Что теперь? И зачем тогда Дар? Как мне теперь?
Мысли были короткими и глупыми. Тупо поглядел на рукоять меча, которую я все еще не выпустил. Как мне справиться с тем, кто сильнее? Кто умеет ловить таких как я? Я ведь должен защитить город. А даже себя не могу.
Голоса вторженцев становились все громче, они ссорились. Вяло понадеявшись, что они сейчас кинутся драться за место вожака, я огляделся. Оказывается, помощь пришла. По ту сторону светящегося купола уже стояли подавители, виднелось не меньше трех платформ, бегали стражники. Вот только продавить эту преграду они не могли, оттуда даже звуки не доносились. Видимо, вторженцы умели использовать этот Дар не только для защиты одного человека. И что им сделают простые стражники? Такие же, как те, чьи тела догорают в бункере?
Дотянувшись до стенки, я побил в нее кулаком, на что-то надеясь, но это было бесполезно. Клетки ставят не для того, чтобы из них можно было вырваться. Что теперь делать? В какой-то постановке я видел артиста, протыкающего мечами ящик с ассистентом. Тот оставался живым благодаря своей ловкости, но если вот так начнут тыкать в меня… Латника уже проткнули.
Не знаешь, что делать — делай хоть что-то.
Я встал, подобрав оружие и убрав в ножны. Сосредоточился. Шепот, еле слышный, был со мной. Если бы как-то убрать эту светящуюся клетку, то можно было бы забраться на корабль, и пусть они за мной гоняются. Догонят, конечно, но мало ли что случится? Только как ее убрать?
То, что произошло, оказалось неожиданностью и для меня и для вторженцев. Из земли, точнее из основания вроде бы глухой стены разрушенного садящимся кораблем здания, высунулась огромная лапа. Кто-то рвался из подвала на свет, с тихим не рычанием — сипом, пробирающим до дрожи. Этот кто-то был опасен, его злоба и ярость заставляли дергаться и меня, и вторженцев. Споры мгновенно прекратились, вторженцы перестроились, подняв оружие. Двое остались прикрывать младшего, а остальные двинулись к непонятной угрозе. Дыра в стене увеличивалась, куски камня то выбрасывали наружу, то затаскивали внутрь, в отверстие уже мог бы пролезть кто-то вроде меня, но огромные руки продолжали его расширять.
