Граф как в воду смотрел. Уже на следующий день в городе осталась лишь одна тема для пересудов -- пропажа миледи. Поползли всевозможные слухи. У каждого было собственное мнение. Одни считали, что Лавру выкрали враги, другие, что ее забрали демоны, ну, а третьи, что никакого исчезновения вовсе нет и герцогиня вот-вот появится, а ее временное отсутствие связано с тяжелыми родами. Зато все единодушно сходились в одном: рождение дочери стало для Фергюста неприятным сюр-призом. Он так мечтал о появлении на свет наследника. В связи с чем возникал вопрос: "Не здесь ли скрыта истинная причина отсутствия Лавры?"
Все старания Макрели так ни к чему и не привели. Прошло два дня, а никаких вестей не было. Пришлось признать очевид-ный факт -- герцогиня Торинии исчезла. Измученный неизвест-ностью Фергюст решился на крайние меры. В разные концы герцогства поскакали гонцы. Объявили награду за любые сведе-ния, которые смогли бы помочь найти миледи.
Утром третьего дня Симону доложили, что аудиенции доби-вается Асис Юргис.
-- Кто он и чего хочет? -- сонным голосом буркнул еще не проснувшийся граф и недовольно взглянул на слугу. Макрели иснул лишь под утро и чувствовал себя совершенно разбитым.
-- Купец с окраины города. Твердит, что по очень важному делу. Прикажите гнать в шею?
-- Нет, погоди. Торговцы народ ушлый, пронырливый. За кошель с серебром умудрятся демона подстричь. И этот мог тоже что-то пронюхать. Наверняка, хочет сорвать солидный куш. Но у нас-то особенно не разжиреешь. Подержи-ка его в приемной да припугни хорошенько, чтобы умерил свою жад-ность.
Но на сей раз управляющий тайными делами герцогства и ближайший друг Фергюста ошибся. Купец пришел не за награ-дой. С того проклятого дня, когда у него забрали жену и дочь, он потерял покой и сон. Асис понимал, что их жизнь в чужом краю не стоит и ломаного гроша.
От купца, приехавшего из Лотширии, он узнал, что Лорис и Янина живы и находятся где-то далеко в горной глуши. Сведе-нья эти стоили немало, хотя достоверность их была весьма сом-нительной. Юргис напряженно думал, как ему лучше поступить. С одной стороны, он боялся рассердить Маркграфа, а с другой, нужно было на что-то решаться. Глядя на купца со стороны, можно было подумать, что Асис тяжко болен, настолько он изменился -- исхудал, почернел и даже как-то сгорбился. Безысходность тяжким грузом гнула его к земле. Совсем недав-но кругленькое и розовощекое лицо прорезали морщины, а в глазах зажглось болезненное пламя.
Все хуже шла торговля. Дом понемногу, но верно приходил в упадок. Юргис незаметно пристрастился к вину. По вечерам оно немного заглушало боль потери, зато утром усиливало тоску.
За ним по-прежнему присматривали два соглядатая, не дававшие свободно вздохнуть. Но вот, он нежданно-негаданно освободился от опеки. В тот день, когда по городу пронеслась весть, что герцогиня благополучно разрешилась от бремени, Лавра нежданно явилась в его дом.
Ахнув, купец упал на колени.
"Только этой ведьмы здесь и не хватало! Из-за нее мои беды! Демоны б ее подрали", -- думал он.
Миледи же, бросив на него недобрый взгляд, сказала, словно хлестнула бичом:
-- Ни я, ни демоны к твоим несчастьям, глупец, не причастны. Твоя мерзкая душонка их притягивает сама, так же, как дерьмо мух. Я не стану тебя карать. Жизнь -- самый беспощад-ный палач! Я пришла не за тем: мне нужно уехать в Лотширию.
"Не иначе, она читает мысли!" -- еще ниже склонился Асис, затем вскочил, метнулся во двор, чтобы велеть закладывать стоящую наготове по приказу Постава карету.
Спустя полчаса Лавра в сопровождении людей маркграфа покинула Тор.
Еще пару дней Юргис терзался сомнениями, прежде чем решиться. И вот теперь оббивал пороги дома первого советника Фергюста, графа Симона Макрели. Купец знал, насколько влияюлен этот человек. Заручиться его поддержкой было чрезвычай-но важно. Так что ни о какой награде речь не шла. Да и запуги-иать его не стоило. За последнее время страх и тоска не раз ста-нили Асиса на грань самоубийства. Шея висельника хорошо помнила проклятую петлю.
Поглощенный горестными мыслями купец не заметил, как Макрели вошел в приемную. Увидев перед собой графа, Асис трясся. По его бледно-серому лицу пробежало подобие судо-роги, а на лбу выступил пот. Скорее обреченно, чем смиренно, он опустился на колени. Сейчас Юргис видел перед собой не судью свершенных поступков, а безжалостного палача и, словно осужденный, услышавший смертный приговор, потерял дар речи.
-- Ме... не... ме... -- как баран, блеял купец.
Граф изумленно уставился на столь раннего визитера.
"Либо он безумец, либо дело чрезвычайной важности, -- раз-мышлял Симон. -- Хоть бы глупец от страха раньше времени не отдал концы. Надо бы его как-то успокоить. Пускай разгово-риться, а уж потом решу, что с ним делать дальше".
-- А ну-ка, бездельник! Поднимайся с колен и выкладывай зачем пожаловал. У меня нет времени выслушивать твое мыча-ние, -- миролюбивым тоном молвил Макрели.
