Леон фыркнул и тряхнул головой. В ответ раздался женский взвизг. Открыв глаза, увидел раскрасневшуюся Лизану. Она отошла к столу, налила в кружку пенистое пиво. Потом с наслаждением наблюдала, как Леон с жадностью его пьет.
Глаза белянки игриво блестели:
-- Если хотите, господин, я постелю вам постель...
Барель сразу понял намек. У него давно не было женщины. С тех пор, как он сидел в горной глуши с глупышкой Лорис. Милой, страстной, с красивым телом, но недалекой и простодушной.
Воспоминания разбудили плоть, которую пришлось подавить усилием воли.
"Сейчас не время", -- подумал Барель, вслух все же, сказал: "Было бы весьма неплохо. Приходи".
Лизана смущенно отвела взгляд. И без того розовые щеки залил жгучий румянец.
-- Встаньте, господин! Я помою Вам спину.
Молча стала гулять мочалой по плечам, шее, ягодицам.
Леону почудилось, что скрипнула дверь, да и ритм движений пожалуй изменился: нежные пальчики продолжали бегать по спине, бокам, животу. Но Барель сразу ощутил - не те! Попытался обернуться. Руки ласково, но решительно, вернули голову в прежнее положение. Но он все же, успел заметить черные вьющиеся волосы и сверкнувшие огнем из-под тонких бровей темно-карие глаза другой женщины.
Эта друга пробыла недолго, однако, настроение белянки напрочь испортилось.
Вскоре, указав на полотенце, холщевую рубаху и штаны, захватив грязную одежду, она, молча исчезла.
"И куда мне теперь идти? В чужом доме можно и заблудиться. Как найти свои покои?"
Но появился слуга и проводил господина Странника в небольшую, но весьма уютную комнатку на втором этаже, с маленьким окошком, столиком, но зато большой, рассчитанной на двоих, мягкой кроватью.
Барель даже успел в ней немного понежиться.
Ужинали вновь вдвоем, на этот раз в обитом синим бархатом кабинете. На столе -- сыр, лепешки, мед, золотистый торинский сидр.
Барон какое-то время молчал, а потом проникновенно-испытующе глянул на Леона. Словно решал: не ошибся ли, по силам ли, выдюжит ли?
Не так давно подобным взглядом его сверлил Гюстав Лотширский, прежде чем взять клятву и поручить сыновей. Барелю стало не по себе, но взгляд он выдержал.
Словно получив положительный ответ, Ягур хищно ухмыльнулся, отчего стал еще больше похожим на горную рысь:
-- Вижу, сможешь! Поместья забрать не сложно,.. но вот породу, кровь... Думаю, Фергюст жестоко просчитался... Завтра я представлю тебя Даниэлю, как потомственного дворянина. С утра придется приодеться, навешать побрякушек. За заслуги перед Дактонией, а они, поверь мне, уже немалые - тебе будет присвоен чин тысячника в моем ведомстве.
У Леона отвисла челюсть: "Чего-чего, а подобного он не ожидал. Сразу тысячника! Уровень барона или графа".
Барель попытался даже что-то сказать, но Ягур не дал.
-- Это вызов не только Торинии, но и нашим зажравшимся бездельникам. Зная твою богобоязненную натуру - предупреждаю сразу - дуэли между дворянами разрешает лишь сам Даниель Дак. Но при свидетелях защищаться можно в любом случае. Но без толку на рожон не лезь. Враги, найдут тебя сами, ... обязательно найдут. К тому же, со дня на день начнется война...
Френсис на время приумолк.
-- Ваша милость, -- неуверенно вступил Барель.
-- Брось, Леон. Наедине без титулов. Условности оставь для глупцов.
-- Я хотел спросить о рве и стенах.
-- Заметил, как ты на него поглядывал. Если легионы Ригвина подойдут к Даку, то город все равно не удержать. На возведение основательных укреплений понадобится не один месяц. Ну а ров,.. его давно пора очистить. Это не долго. Вот только шпионов Ригвина настораживать не хотелось. Главное сражение примем в Межгорье. Но воевать сразу на двух направлениях он вряд ли станет. Вначале, думаю, попробует силы во Фракии. Станикос послабее. Хотя, кто его знает. Поживем, увидим. А пока, хорошо бы вырезать внутренних врагов. Плохо, что нет доказательств.
-- А вы их знаете?
-- Знать то знаю... Да толку ... Видишь ли... главный зачинщик граф Сакский Викрин - разлюбезный кузен нашей герцогини. Нужны очень.., очень веские причины. Ошибемся. То и нам голов не сносить, не понадобится ни Ригвин ни Фергюст... Вот такие наши дела, Странник. А теперь - иди. Завтра у нас много хлопот...
Уже засыпая, Леон услышал в коридоре шум. Насторожился. Показалось, что спорят женщины. Нет. Даже не спорят, а скорее одна строго выговаривает другой.
Дверь, по-заговорщески скрипнув, приоткрылась, пропуская полоску света. И сразу же, вновь, наступила темнота.
Уже привычным, ночным зрением, Барель увидел беспомощно замершую на пороге, ту, другую, черноволосую служанку, зашедшую в купальню лишь на мгновенье. В длинной, до пят, но легкой, воздушной, шелковой ночной рубахе и мягких бархатных тапочках. Она замерла в нерешительности, а, может, просто дожидалась, когда глаза немного привыкнут к темноте.
Леон, привстав, потянулся к столику, желая зажечь светильник
-- Нет, господин! Не надо! - очевидно догадавшись, поспешно прошептала поздняя визитерша, задвигая засов. Потом подошла к кровати.
