Перед глазами Леона мелькнуло осунувшееся лицо Гюстава, таким, как он его видел в последний раз, когда дал непосильную клятву, от которой освободит, наверное, лишь сама владычица Смерть.
--...да и огненные горшки испытаешь в бою.
Уже осмысленно глянув на Корнелиуса, окончательно проснувшийся Леон, спросил:
-- А что, Кум? Если начинить "твоим просветлением" не глиняные, а железные шары? Их разорвет? Тогда осколки станут не сечь, а убивать...
Теперь уже алхимик напряжено глянул на Странника. Но, быстро уразумев суть сказанного, пораженно ахнул:
-- Да как это Вы,.. Ваша светлость? Откуда? Не иначе - Трехглавый надоумил? А говорят, рыцарь Создателя... Но как такую сферу закупорить? - Что-то, шепча себе в бороду, совершенно забыв о Бареле, он побрел к выходу.
Вскоре, тяжелогруженый, шестиколесный фургон семижильные муфы тянули к Имперскому тракту. Здесь, в двух литах от поворота к "владениям Корнелиуса" они должны встретиться с уехавшим еще вечером бароном Френсисом де Мо.
Не успел слепящий диск Оризиса явить миру полную красу, как Леон увидел на Тракте всадников. Шло обещанное Ягуром "войско". Возглавлял его сам барон.
Барель прикинул численность. Все, как и обещал - две сотни драгун, еще две из войск Ягура, под командованием Люсьена и Бармина. Кроме того, к ним пристали наемники и вольные искатели богатства и славы.
-- Вон тем бездельником я заплатил выигранным на спор золотом, - кивнул в сторону вольницы де Мо. - На вид хоть и неказисты, но в бою хороши. А не приведи Создатель, учуют запах добычи - что твои ворки. Даниель разрешил добирать желающих по пути. Но смотри не переусердствуй, чтобы не стали обузой. Нужно спешить. Огненные горшки раздай сотне Люсьена. Они заранее предупреждены, будут молчать. Уже не говорю о том, что к врагу попасть не должны.
-- Во Фракию идти по тракту?
-- Нет, есть обходная дорога, срежете полпути, на тракт выйдете уже на границе. Поведет Бармин, он родом из тех мест и хорошо знает дорогу. А сейчас примем присягу...
Увидев недовольно нахмурившегося Бареля, барон покачал головой.
-- Так нужно, Странник. Понимаю, что не нравится, но придется. Иначе не станут подчиняться. А так - все по закону.
Войско выстроилось по обе стороны дороги. Ягур огласил указ Даниеля. Барель, преклонив колено, произнес слова клятвы: "Сюзерену нашему, герцогу Дактонии Даниелю Даку - верность и послушание, жизнь и смерть".
Вслед за ним приняли присягу офицеры и простые воины, - обязательный ритуал перед походом был соблюден. Френсис де Мо повесил на шею Леона золотой знак тысячника Дактонии. А вслед за ним массивный серебряный знак рыцаря Создателя. Увидев удивленные глаза Странника, шепнул:
-- Да знаю, знаю. Отец Дафний велел, а с ним лучше не спорить. Уважь старика, глядишь - пригодится... Так же, как и слуга-телохранитель, вон там, на пегой лошади -- верный человек.
Леон видел, что Френсис еще что-то хочет сказать, но колеблется.
Уже прощаясь, Ягур незаметно сунул в ладонь небольшую вещицу и, тяжело вздохнув, шепнул:
-- Амулет от сглаза... Родовой... Дальмира... Ну и мерзавец же ты, Странник.
Леон быстро взглянул в обычно холодные глаза Френсиса, но, как ни странно, укора в них не разглядел.
Пыль проселочных дорог, словно дым костра.... Ее поднимает столбом и уносит в даль подувший к полудню северный ветер нежданным холодом и сыростью, пахнувший из далекого королевства Норлингов, бескрайних и бездонных болот, веско напомнив о быстротечности дактонского лета. Совсем не лишними казались подбитые мехом походные плащи. Многоярусные, тяжелые тучи безраздельно завладели небосклоном, затмили лучезарный лик, бросили на землю замысловатую тень. Пролетели первые холодные капли. Однако Норлинг, стегавший и гнавший вперед непослушную отару, разразиться ливню не дал. Лишь напугал, заявив о своей силе и власти. Его время придет позже, осенью...
Золотящиеся злаками поля, ароматное многоцветье лугов, сочно-зеленые холмы и долины, прозрачные ручьи и неторопливые степенные реки, небольшие рощи и опушки дремучих лесов. Хуторки и села, баронские замки и графские городки - такой предстала, столетиями не знавшая войн Дактония. Четыре дня добирались к фракийской границе. За это время Леон познакомился со своим "войском". Офицеров кроме Люсьена и Бармина было трое: два бывалых сотника драгун - Гестрин и Стас да глава наемников Одноглазый Ворк. За их надежность Ягур ручался, к услугам вольницы не раз прибегало его ведомство.
А вот желающих пополнить рать Странника пока не было. Да и опасался Леон шпионов, соглядатаев. Хотя, конечно, без них не обойтись. Несомненно, здесь приложил руку и сам Ягур. Дружба - дружбой, а служба - службой...
