Танцующие с тенью полностью

Нирвана — вот как можно описать блаженство освобождения от самообмана эго. Это истинная реальность, когда мы отказываемся от утешающих ограничений, присущих нашей привязанности к «совершенно другому» богу-спасителю. В нирване оказываются не так, как по традиционным представлениям оказываются на небесах. Ты просто пробуждаешься здесь и сейчас к тому, что уже в тебе и всегда в тебе было: «Само это место: да, лотосовый рай». В перспективе произошло изменение, хотя никаких объективных изменений не было: как будто выясняется, что ты близнец (всегда и уже).

Эта радость осознания своей истинной природы создает в нас богатство, необходимое, чтобы с любовью взаимодействовать с миром. Пробужденный Будда никогда не старается стать сострадательным. Он становится таким автоматически, просто благодаря пробуждению. Что же такое пробуждение? Это свобода от дуализма в оценке нас самих и наших страхов, нас самих и наших желаний, нас самих и всего сущего. Тогда сострадательность — единственный вариант.

Цель человеческой эволюции не в том, чтобы освободиться от страха или желания, а в том, чтобы освободиться от привязанности к ним. Наша работа — удерживать напряжение между ними и делать это расслабленно и непринужденно. Это путь, который открывается между полярностями, когда обе они в наших объятиях, словно младенцы-близнецы у щедрой материнской груди. Это малыши, которые, когда подрастут, превращаются в Храброе сердце и Рог изобилия и, закатав рукава, сажают цветущий сад мира и собирают урожаи, обогащающие всех.

Заметьте, ничто из вышеперечисленного не отменяет одну последнюю и ироничную возможность, которую так четко формулирует дзен-ученый Юбер Бенуа: «Бесплодная попытка объять необъятное — вот что ведет к пробуждению!» Иногда неистовость желания — это как раз то, что нужно, чтобы показать нам пустоту желаемого. Не зря тибетцы называют разочарование самой быстрой колесницей к просветлению. Тяжелое разочарование резко швыряет нас в простор, где появляется прозрение Самости, в «бескрайнюю пустошь, куда никто не ходит», — или может быть остановлен. «Пустые осенние небеса» предвещают время сбора урожая, но вместо этого мы видим здесь только «бескрайнюю пустошь», и поэтому тут царит всепроникающее разочарование.

Только когда улетучиваются все ожидания, появляется всадник просветления. Когда никто не пришел к нам на помощь, приходит он. В попытках нашего побежденного эго познать тайны жизни мы наконец улавливаем проблеск трансцендентного плана, который всегда был в работе. Всадник все время скакал к нам, в нашем направлении. Нам же достаточно просто стоять спокойно и осознанно, глядя, как всадник просветления, силуэт которого виднеется на фоне восходящего солнца, машет нам рукой.