Как и ожидалось, дома Ян застрял надолго — его расспрашивали, мягко укоряли за скрытность, требовали рассказать о работе над прошлым показом — фото и видео были добыты Наишей и не раз просмотрены. От рассказов о новом шоу удалось отвертеться под предлогом того, что не хочется портить сюрприз — не признаваться же, что он сам мало что знает, потому что предпочитал говорить с Рилонаром не о работе? Да, и не проболтаться о своём романе тоже оказалось очень сложно: с языка так и рвалось: «Вот Рил…», «А тогда Рилонар…». Но горгона старательно прикусывал своевольный орган — эльф ведь просил пока не афишировать. Конечно, здесь все свои, но мало ли? Лучше уж сначала познакомить родственников с Рилом в спокойной и домашней обстановке. Неизвестно, заметили ли его увиливания, но отпустили Яниса только поздно вечером. Мать вообще хотела оставить ночевать, но Ян отказался — иначе всё равно пришлось бы завтра ехать к себе переодеваться, а перед показом хотелось отдохнуть как следует. И успеть выловить Рилонара, чтобы втихомолку поцеловать на удачу, — тоже.
Похоже, эльф предугадывал его мысли, потому что с утра Яниса разбудил звонок и относительно бодрый голос сумеречного сообщил ему, что увидеться выйдет только после мероприятия — зато от души, поскольку за ударный труд господин Тукдан расщедрился на недельный отдых. И это не считая повышенных ставок за работу в выходные и сверхурочных. Ян угукнул, давя зевок, уточнил время, к которому нужно появиться, — может быть, удастся ещё полчасика подремать?
Не вышло, Рилонар твёрдо велел явиться ко времени, мол, что-то там господину Тукдану надо…
Что нужно начальству, эльф прекрасно знал, а потому заранее сочувствовал Янису. Общение перед объективами камер — вещь той ещё мерзости, особенно если к ней непривычен. Ян привычен не был, и эльф утешал себя только тем, что на показе будет вся родня горгоны, а значит, найдётся, кому его прикрыть.
Сам он слишком устал, чтобы суметь сделать это достаточно изящно. Видят боги — работа была проделана грандиозная…
Остался лишь финальный аккорд.
Эльф пожалел, что не удастся в последний раз пройтись по ещё пустому залу. Потом здесь станет многолюдно — и это будет совсем не то. Пока же можно было восхищаться мастерством работы иллюзионистов, оставивших основное пространство ярко освещённым и погрузивших небольшие полоски около витрин в загадочный сумрак. Там же, за стеклом, царила темнота, в которой можно было угадать лишь очертания и контуры чего-то… Ровно до тех пор, пока не пробегала по тонким силуэтам ломаная, дробящаяся на отдельные лучи вспышка, высвечивая великолепие агатовых «тканей».
Но всё это меркло по сравнению с центральной витриной. Рил как-то поймал себя — себя-то! — на том, что замер подле на несколько минут, без единой мысли следя за «пляской» статуи в центре.
Яркие разряды молниями слетали с вытянутых рук, плясали вокруг, выхватывая то одну изысканно одетую фигуру, то другую, пробегая по ним, затухая и начиная свой путь снова, каждый раз по-новому.
Свет и тьма, вспышки рукотворных молний — и будто кружился посреди всего этого отливающий зеленью и серебром тонкий силуэт.
Когда зал начал потихоньку заполняться, часть этого гипнотического очарования всё-таки исчезла. Фоновая музыка, шаги, голоса — всё это мешало сосредоточиться, и проходивший мимо витрины Рилонар был этому даже рад. Не хватало ещё, чтобы кому-то из собравшихся стало дурно.
Яниса, как-то растерянно осматривающегося по сторонам, эльф заметил издалека, в основном благодаря его волосам. Змейки то и дело чуть менялись местами, так что коса на глазах переплеталась из одного рисунка в другой. Выглядело это красиво, но вряд ли кто предполагал, что мастер просто нервничает.
Эльф это знал, но подойти, увы, не мог. К нему подступил один из высоких гостей, светлый сородич, решивший во чтобы то ни стало приобрести центральную статую, и Рил уже устал объяснять вежливыми обтекаемыми фразами, что она не продаётся, а хозяин разрешил лишь выставить её для показа — но не более.
— Могу ли я узнать имя владельца этого… совершенства? — высокомерно поинтересовался светлый.
— К сожалению, эта информация не подлежит разглашению, — вежливо ответил Рилонар, подавив на секунду промелькнувший ребяческий порыв сказать, что хозяин — перед вами, тот, на кого сейчас смотрят с лёгким презрением и осознанием собственного превосходства.
От очередного витка расспросов спасение пришло с той стороны, откуда он и не ждал.
— Светлейший Элиран! Приятно видеть вас здесь, — почти промурлыкала подошедшая светлая эльфийка. — Подыскиваете что-то для своей коллекции?
Невинный вроде бы вопрос заставил светлого как-то подозрительно быстро ретироваться. Рилонар позволил себе едва заметный облегчённый вздох. Неизвестно, что там у этого высокомерного светлого с его матушкой, но оно и к лучшему.
— Рада видеть тебя, сын, — эльфийка мягко коснулась губами щеки наклонившегося к ней сумеречного.
— И я тебя, мама, — улыбка была пусть и дежурная, но тёплая, просто в рамках приличий. — Прости, не смогу уделить много времени…
