Кое-как утолив голод, он огляделся по сторонам. Странно, но теперь, когда у него был огонь, темнота пугала его больше, чем накануне, когда он шел совсем один под звездами. Может быть, из-за того, что сейчас сучковатые деревья раскачивались и скрипели в тени. А может, его тревожило уханье совы, доносившееся из леса. Айвен придвинулся поближе к огню и представил, как ужасно проводить все ночи вот так в одиночестве, съежившись у костерка.
Он резко отогнал эту мысль, слишком уж ужасно все это было. Нет, клан в конце концов обязательно вернется. Они должны. Это разумно.
Хотя, с другой стороны, какой уж тут разум? Причина и следствие – вот единственный закон, властвующий в этом диком мире. Дождь не прекратился, судя по тому, как шипел костер, и капли барабанили по накидке. Значит, в горах все еще шел снег. Перевал будет забит снегом – вот они, причина и следствие! – сугробы по пояс перекроют проход. А что будет завтра? Если снегопад не прекратится, то сколько его навалит к тому времени? А через день? С каждым последующим днем клану все труднее будет пробиться к месту старой стоянки.
Откинув накидку, он вскочил на ноги и прислушался. Стараясь не обращать внимание на крики совы в долине и журчание воды по склонам, он ждал звука шагов. Ничего. Склоны горы были такими пустынными, словно он был единственной живой душой, единственным выжившим на планете, сметенной снегом и дождем.
Снова закутавшись в накидку, Айвен постарался отогнать панику. Что делать? Вот в чем сейчас вопрос. Думай! Думай! Однако какое-то время мозг вообще отказывался работать в этой наваливающейся со всех сторон темноте.
Несколько раз глубоко вздохнув, Айвен все же взял себя в руки. Самым насущным сейчас, естественно, было найти убежище, уйти с этого открытого со всех сторон склона. Утром, наверное, он может спуститься к озеру. В пещерах будет безопаснее. И уютнее. К тому же там есть запас пищи, на которой он сможет протянуть несколько месяцев, если придется.
Ужасный вопрос снова встал перед ним. А что, если клан никогда не вернется? Что, если они погибли в снегах?
И вот тогда он принял решение, понимая, что лучше погибнуть и разделить неизвестную судьбу клана, чем влачить одинокое существование здесь. С этой мыслью он подкинул в костер еще несколько веток, укутался поплотнее и приготовился ждать наступления утра.
Большую часть ночи он скорее дремал, чем спал. Несколько раз он вставал и подкладывал в костер хворост, понимая, что, если костер потухнет, он станет легкой добычей для любого зверя, который может бродить в здешних местах. Несколько раз он нащупывал крохотную фигурку, все еще висевшую у него на шее, отчасти для утешения, отчасти из молчаливого почтения к легендарному духу птицы, принесшей огонь людям.
Последний раз он проснулся уже перед самым рассветом. Вокруг него клубились клочья тумана, а в воздухе висела какая-то серость. Дождь, к сожалению, продолжал идти, закрывая серой завесой леса в долине.
Несколько горсточек зерна – это все, что Айвен позволил себе. Когда стало светлее, он, не обращая внимания на дождь, спустился вниз по склону в поисках больших деревьев.
Вот здесь хворосту было навалом, и он собрал большую охапку веток, связав их виноградными лозами. Потом он ножом срезал кору с дерева и затолкал ее себе под рубашку, чтобы удерживать тепло, и под накидку, чтобы одежда не так промокала. Куски подлиннее он привязал к лодыжкам. Со своими полуразвалившимися ботинками он ничего не мог сделать, но, по крайней мере, немного утеплил их, набив сухим мохом.
Наконец он был готов, насколько позволяли обстоятельства. Вернувшись к костру, он наполнил глиняный горшок свежими углями, привязал вязанку хвороста к мешку и взвалил все это себе на плечи.
Нагруженный почти сверх меры, он медленно поднимался среди скал. Уже на полпути дождь перешел в дождь со снегом. А когда он смотрел на тропу, лежавшую выше по склону, ветер швырял ему в лицо снежинки. Еще через несколько шагов под ногами захрустела корочка снега. С каждым шагом снег становился все глубже, и к тому времени, как он добрался до перевала, доходил уже до колен.
Ветер здесь был ужасным. Дикий и необузданный, он свистел в ущелье и гнал перед собой волну снежной пыли. Опустив голову и стараясь делать короткие и неглубокие вдохи, Айвен медленно пробирался вперед. Шаг за шагом, порой проваливаясь по пояс в только что наметенные сугробы, он прокладывал себе тропу, стараясь держаться на открытом пространстве, где ветер сдувал снег, но под прикрытием скал. Несколько раз он останавливался передохнуть в углублениях, похожих на пещеры, чтобы собраться с силами для следующего рывка.
Он почти выбился из сил, когда наконец нашел то, что искал, – темный провал в скале. По сравнению с другими пещерами, попадавшимися ему до сих пор, у этой было два преимущества. Во-первых, она располагалась у дальнего конца перевала, где тропа резко спускалась к равнине. Во-вторых, находясь высоко в скале, она давала отличный обзор местности.
