Она в долю секунды оказывается на четвереньках, подставляя мне оттопыренный шикарный зад. Опускаюсь на колени и веду рукой по нему. Кожа у Миланы упругая, атласная. Люблю брать женщин на спине, но эту буду трахать только сзади. И забуду, что это Милана.
– Пожалуйста, Богдан, – хрипит она и шире расставляет ноги, подставляя мне текущую плоть.
– Заткнись! – сминаю её грудь, пропускаю соски между пальцами. Оттягиваю и сдавливаю твёрдые горошины.
Милана стонет и трётся о мой пах. Разрываю упаковку презерватива и «обуваюсь». Вхожу в Милану одним толчком, без прелюдий. Она вскрикивает и жмётся грудью к кафельному полу. Играет! Но мне плевать. Шлёпаю ладонями по круглым ягодицам, оставляя красные следы. Глубже насаживаю Милану на себя и пускаюсь членом в бешенный галоп. Мощно, яростно, с рычанием. То полностью вынимая, то вонзаясь под самый корень. Развратные шлепки тел и хлюпающие звуки разработанного не одним десятком мужиков влагалища сейчас для меня лучшая музыка.
Выждав, пока член спадёт после первого оргазма, оставляю Милану. Она разворачивается и берёт в рот. Мне хочется ощущать под рукой шелковистые локоны Вари, но я наматываю на кулак рыжие патлы Миланы. Кажется, её тяжёлый запах вытравил из дома запах недоступной для меня малышки. Но её стоны мне не пить ещё долго… Я вновь готов к бою. Через час Милана заныла:
– Между ног больно.
– Давно нормальный волк не драл? – усмехаюсь и ещё одна пачка презервативов летит на пол.
– Не порви только, – хнычет Милана.
– Можешь уйти! – шлёпаю её по заду. Уже сам бы выгнал Милану, но волк во мне хочет натрахаться на год вперёд. До звенящей пустоты в яйцах.
– Молчу.
Толкаюсь в неё, удерживая за бёдра. Милана воет. Вхожу в раж. Долблю по полной. Теряю счёт времени.
– Хватит, пожалуйста! – голос Миланы возвращает меня к действительности.
– Потерпишь!
Снова кончаю в резинку, чтобы не метить эту суку. Милана плачет взахлёб. Трезвею. Что я наделал? Надеюсь, больше не захочет «лечиться» у меня. Сейчас добавлю даме для острастки. Встаю и застёгиваю штаны.
– Одевайся, осмотр закончен. – Достаю из ящика пару пятитысячных и кладу их на стул, где развешана одежда Миланы. – Полагаю, я тебе больше ничего не должен.
Милана смотрит на деньги и хватает ртом воздух. Её макияж до сих пор безупречен.
– Всё имеет свою цену. Если бы я тебя осматривал, а не трахал, деньги платила бы ты. Но я без осмотра могу тебе поставить диагноз – врождённая нимфомания. А распутным самкам не даётся счастье материнства. Не благодари.
– Отвернись, – злобно рычит она.
– Здесь правила устанавливаю я. – Сдёргиваю одноразовую простыню с кресла и замечаю зеркальный глазок в приоткрытой сумке. Она стоит на подоконнике напротив кресла, и камера нацелена на него. – Ах, ты тварь!
Милана бросается к сумке, но я хватаю её первым. Камера с треском разбивается об пол, а Милана отлетает в стену.
– Оделась и пошла вон отсюда! – Моя грудь разрывается от желания немедленно обернуться. Вены набухают. Всё тело печёт.
Милана тоже того и гляди обернётся, и тогда тут будет побоище. Она быстро натягивает одежду и, подхватив сумку, выбегает из кабинета. Следую за ней до ворот и с грохотом захлопываю калитку. Твою ж мать, к звуку мотора машины Миланы, примешивается ещё один. Бегу в кабинет замывать следы. Чёртов виски! Больше ни глотка!
Назар
На сердце неприятный осадок после встречи с бывшей одноклассницей. Краем глаза я заметил, как прихвостень Черноголового скользнул после нас в её кабинет. Волчье чутьё не обмануло. Притормозил на лестнице и шагнул обратно в коридор. Узнал Марата со спины. Если он прикажет, Марина против него не сдюжит и будет тянуть лямку с документами до последнего. Деньги решают всё, но пока речь только о запросе в Москву. Потом ведь ещё и с паспортом надо будет порешать. Нас трое осталось из Вольшанских. Держать долго оборону против кланов Зоряна и Черноголового будет непросто. Но мы парни крепкие, настоящие волки против полукровок.
– Куда теперь, господин Казанова? – пристёгивается Варенька в машине. Её глаза смеются.
– Никакой я не Казанова, – изображаю смущение.
– Не скромничай, – Варя касается мой руки, и наши пальцы переплетаются. – Ты не по-детски кружишь женщинам головы.
– Ты меня уже ревнуешь? – касаюсь губами Вариного запястья.
– Нет, – её зелёные глаза сияют от счастья.
Как же сладка взаимная любовь! Все мысли в голове Вари читаю, как открытую книгу. Варенька моя истинная пара. Моя! Рядом с ней хочется быть белым и пушистым. Но моя волчья шерсть чёрная, как безлунная ночь. Душа тоже. Я обещал братьям делить Варю на троих. Люди так не поступают. И волки тоже. Но мы – оборотни, и для нас это гарантия оставить после себя потомство. Нас осталось совсем мало на земле.
– А я тебя ревную, милая, – завожу двигатель и еду в сторону питомника растений. – Не помню, чтобы меня хоть раз на ком-то так клинило, как на тебе. Ревнивцы вообще мне всегда виделись неуверенными в себе глупцами. Но сегодня я так и гляжу по сторонам, чтобы тебя никто не лапал сальным взглядом.
