«Вот чёрт! Я ведь тоже королевский барон! Буэр это королевское баронство. Правда, король продал мне, по-сути один только голый титул без владений. Развалины деревянного замка и две захудалых деревни, это всё, из чего сейчас состоит баронство Буэр. Но я и такому рад, учитывая уплаченную цену и то, зачем мне баронство… Поесть чего-нибудь, конечно, надо. После завтрака ничего толком не ел. Аж живот от голода сводит. Беда в том, что на пиру придётся ещё и пить. Не хотелось бы перед завтрашними боями напиваться».
Хотя, напиться-то перед завтрашним Жану как раз хотелось. В том-то и дело, что хотелось. - Чтобы хоть немного ослабить сжавшуюся внутри стальную пружину. Однако, он прекрасно понимал, что сегодняшняя трезвость завтра может обернуться для него серьёзным преимуществом в бою.
- Поздравляю, хозяин, - прошептал ему на ухо подскочивший Ги. - С тобой изволил беседовать сам герцог Бруно! А ты знаешь, что он — двоюродный брат нашего короля, и следующий наследник трона после королевских сыновей?
- Ясно, - кивнул Жан. - У тебя сейчас вода кипячёная есть?
- Да. Немного. Ещё тёплая. А ещё есть похлёбка. Но тебя-то, поди, за королевским столом сейчас знатно угостят.
- А ты можешь мне за столом прислуживать?
- Я?
- Да, ты. Или хотя бы Лаэр… Но лучше ты. Ты же тут почти всех, наверное, знаешь. Будешь, если что, мне подсказывать, кто есть кто.
- Э… Может лучше Хельд?
- Он уже не мается животом?
- Да, вроде, полегчало ему, после пары кружек крепкого тагорского.
- А ты, я смотрю, пока трезвый?
- Пока да, но…
- И Лаэр, надеюсь, тоже не пьян?
- Да что этому толстому будет с пары-то кружек…
- Вот что. Больше не смейте пить! Ни ты, ни Лаэр. Ни простого вина, ни, тем более, нашего, крепкого.
- Понятно, - Ги, явно, помрачнел. - Мы за что-то наказаны?
- Нет. Но вы будете жестоко наказаны, если выпьете сегодня ещё хоть глоток чего-то крепче воды. Прямо сейчас вскипяти побольше воды. Ей и будем сегодня всю еду запивать. Будешь подливать мне в кубок кипячёную воду вместо вина. Понял? И себе, и Лаэру также. Сегодня и завтра, до самого окончания турнира никакого вина. Это приказ… Другие пусть напиваются. А мы должны быть трезвыми как… - «Чёрт! Как на местном наречии сказать, «трезвы как стёклышко»? Да они и не смогут понять, что это выражение значит…»
- Трезвы как Тридильские праведники? - уточнил Ги.
- Угу. Если удержитесь от пьянства, щедро вас награжу. А если завтра меня, похмельного, убьют, или из-за вас, похмельных, со мной, со снаряжением моим что-то случится…
- Да понятно, - Ги понимающе закивал, а потом снова вздохнул. - А король-то выставил гостям три бочки вина. Одну — сладкой пейлорской скаленции, одну молодого красного альдонского, и одну нашего, крепкого тагорского. На него-то все господа, не говоря уж о слугах, и налегают. Завидно, аж скулы сводит.
Жан довольно ухмыльнулся, и прошептал:
- Вот бы они этим вином все перепились. Тогда завтра мне с похмельными будет попроще сражаться… Ну, пойдём уже. Куда мне тут велено садиться?
Пир шел своим чередом. Королевские слуги разносили и ставили перед гостями большие блюда с дымящимся, только что зажаренным на вертеле мясом. Взамен опустевших приносили новые кувшины, полные вина. На столах стояли тарелки с тонко нарезанным сыром или с холодной копчёной свининой, тарелки с хлебом, с маринованными оливами, с приправленной пряностями репой, свёклой, с соленьями и свежей зеленью. Кроме королевских слуг, следивших за общим порядком и сменой больших блюд, почти за каждым пирующим ухаживал и собственный слуга, подливая ему вино, подставляя поближе нужное блюдо или накладывая в тарелку господину то, что он прикажет.
За длинный королевский столом, после того, как были рассажены три герцога и все прибывшие на турнир графы, а затем и королевские бароны, осталось ещё немного места. Король, заметив это, велел позвать к своему столу ещё и победителей отборочных боёв турнира. В результате Жан, сидевший, как самый бедный и худородный из королевских баронов, за дальним от короля краем стола, получил себе в соседи завтрашних соперников. Справа от него сидел королевский барон Жибер дэ Армаль — угрюмый вечно чем-то недовольный старикан. А слева к нему подсели братья-меданцы Арнильф и Арнольф дэ Крамо.
Среди гетельдской знати эти меданцы, как и Жан, похоже, были «не в своей тарелке». Другие соседи почти не поддерживали с ними разговор. Многие смотрели на них настороженно, а то и зло. Отвечали односложно. Открыто никто не решался грубить южным гостям, однако, между ними и остальной знатью, буквально, кожей ощущалось напряжение.