«Странно это. Ладно, я. Ещё вчера безродный торговец вином, да к тому же ещё темноволосый и смуглокожий. Конечно, среди гетельдских рыцарей и даже баронов есть меданцы или выходцы из древних хельских племён, но они все так или иначе уже породнились с правящими здесь гетами. К ним, по крайней мере, привыкли. Да и они привыкли выглядеть и вести себя также, как гетская знать. Я тоже, наверное, приспособлюсь, и ко мне привыкнут через несколько лет. Пока главное смотреть во все глаза и подстраиваться, не особо при этом надеясь на успех. Всё равно ведь я даже гетского языка ещё как следует не выучил. Даже мой меданский, честно сказать, о сих пор больше годится для разговора простонародьем, а не с образованными людьми. Я тут всего год, причём вращаюсь в основном среди черни. Над речью и манерами работать ещё и работать… В общем, со мной всё понятно. Я для знати чужак. Но почему они так настороженно, и даже враждебно относятся к этим меданцам? Ведь по происхождению, да и по виду эти братцы — чистокровные русоволосые геты, наверное, из тех южных гетов, что двести лет назад завоевали Меданский полуостров и основали там королевство с новой столицей в Умбэро. Выглядят и Арнильф, и его младший братец Арнольф побогаче любого из королевских баронов. Пожалуй, даже богаче иных графов. Тонкий белый хлопок нательных рубах. Парчовые котты с золотым шитьём, пояса с золотыми, по крайней мере золочёными, бляхами. Золотой перстень на левой руке у Арнильфа явно украшен драгоценным камнем, а не цветным стеклом. У обоих братьев серебряные цепи на шее, но это, похоже, только потому, что они не занимают пока никаких должностей в своём королевстве. Их папаша, граф дэ Крамо, наверняка носит золотую цепь, причём в палец толщиной… Неужели местные просто завидуют их богатству? Но среди местной знати есть и люди, одетые побогаче братьев дэ Крамо, однако, всё равно глядящие на них с неприязнью. Дело, явно, в чём-то другом…»
Тосты «за короля Суно» и «за Гетельд» уже отгремели. Знать, хлебнув довольно вина, в том числе и крепкого тагорского, стала вести себя более шумно. Господа уже громко болтали между собой, хохотали, закусывали, нанизывая на ножи куски источающего пар горячего мяса.
- Тише! - трубным голосом воззвал вдруг один из герольдов.
Король, привстав со своего резного кресла поднял золотую, инкрустированную драгоценными каменьями чашу и возгласил:
- За доблестных бойцов турнира! Пьём до дна за отважных бойцов! Пусть завтра победит искуснейший и сильнейший!
Все за столом подхватили этот тост. Опустошили свои кубки и завтрашние поединщики на своём краю стола. Жан отставил в сторону свой простенький, грамм на сто пятьдесят, латунный кубок, не украшенный никаким орнаментом. У некоторых за столами были и такие кубки, но в основном знать пила из более дорогой посуды, узорчатой, часто серебряной. У Арнильфа, например, был серебряный кубок, покрытый богатым узором из цветов и птиц. Осушив его до дна, рыцарь усмехнулся и, обведя немного помутневшим взглядом сидящих перед ним будущих противников, обернулся к Жану:
- А ты здорово здесь всех разозлил, надев на бой старинный меданский шлем.
- Правда? - поднял бровь Жан. - Ги, тем временем, подскочил к нему со спины и подлил в его опустевший кубок кипячёной воды из своего бурдюка.
- Ты разве не слышал, что тебе кричали с трибун, когда ты первый раз вышел?
- Не расслышал, честно сказать. Какие-то ругательства?
- А ещё проклятия, и скабрезные шутки… У тебя что, нормального шлема не нашлось?
- Это был самый лучший из дешевых шлемов во всём Минце, - пожал Жан плечами. А что с ним не так?
- Подобные шлема здесь, да и у нас в Медане, теперь носят разве что шуты, - снисходительно улыбнулся Арнильф. - Это же доспех имперцев. Врагов, которых повергли в прах наши славные предки… Ты что, не знал?
- Что шуты носят, не знал, - помрачнел Жан. - Однако, в деле этот шлем неплохо себя показал.
- Обычно эти древние шлема продаются в ужасном состоянии. А твой на удивление хорошо сохранился.