- Но мы-то знаем, что этот твой винный дух вовсе не отрава, а самая что ни на есть суть любого вина. Вылью, и выйдет такое же креплёное вино, как наше, только альдонское.
- И все сразу почувствуют другой вкус.
В ответ Ги с уверенностью знатока махнул рукой:
- Все уже так напились, что никто не заметит… Если целый бурдюк тратить жалко, давай вылью половину.
- Не жалко. Лей всё. Только незаметно.
Ги молча кивнул и побежал в Жанов шатёр за бурдюком с винным духом. Конечно, у Жана были на него совсем другие планы. Этот отличный самогон, сделанный из вина, перегнанный дважды и отфильтрованный через берёзовые угли, почти не противный на вкус, и даже с весьма приятным послевкусием, он хотел продать кому-нибудь из столичных лекарей или алхимиков (если переводить их местное название более точно - «химистов»). Однако, повысить завтрашние шансы на турнире было задачей более важной.
Вернувшись за стол, Жан кинул в рот маринованную маслину. Принялся лениво ковырять ножом в блюде с остатками остывшего жаренного мяса. Рядом Арнольф пытался уговорить Арнильфа идти спать, а тот упирался и требовал ещё вина, хихикал и пытался травить какие-то байки на такой дикой смеси южно-гетского и старомеданского, что общий смысл баек от Жана ускользал, и понятной оставалась лишь их крайняя непристойность.
Вдруг краем уха Жан услышал:
- Стой, зараза! Ты что это творишь? Как посмел с бурдюком тут пристроиться?!
Нервно оглянувшись, Жан увидел, что какой-то рыцарь одной рукой схватил Ги за шиворот, а второй пытается отнять у него бурдюк с винным духом, не выпуская при этом из руки собственного серебряного кубка.
- Да я… - Ги попытался вырваться.
- Стоя-ать! - пьяно зарычал на него рыцарь. - Отвечай, стервец, зачем это ты пристроился к бочке со своим бурдюком? Небось, отравить нас собрался? Кто тебе приказал?
Ещё несколько рыцарей и слуг находящихся поблизости оглянулись, обратив внимание на происходящее.
Сердце Жана оборвалось и упало куда-то вниз. - «Всё. Сейчас Ги схватят, начнут пытать. Он во всём, конечно, сознается. И нас всех казнят, как отравителей. Ведь никто из этих болванов не понимает, что это обычная самогонка, а не жуткий яд… Что делать? Вмешаться? Попытаться вытащить Ги? Или притаиться, и надеяться, что всё разрешится само?.. Если я вмешаюсь, то подозрение сразу падёт и на меня… Но с другой стороны, негоже вот так бросать Ги в беде. Над что-то придумать...»
Жан встал, и на плохо гнущихся от страха ногах медленно пошел в сторону начинающегося скандала.
- Да что ты, сударь? - закудахтал вдруг рядом с Ги и его грозным пленителем Лаэр. - Какое отравление? Что за глупости? Это же просто… Ну, господину нашему, на завтра. Велено набрать ему вина для опохмелки, чтобы утром голова не болела… Тут ведь альдонское. Самое то от утренней головной боли после славного пира. И ты бы, господин, ради завтрашнего утра велел своим слугам набрать такого вина в бурдюк! Ведь вино это к утру всё равно выпьют, и нечего будет утром употребить…
- Ты, поди, не господину, а себе на опохмелку набираешь, холоп. Может, таким как ты голодранцам и нечем будет с утра горло смочить, но красть королевского вина я не позволю! - возмущённо прорычал рыцарь, взмахнув сжимающей кубок правой рукой. - А ну выливай обратно всё то, что ты себе в бурдюк нацедил! Господин твой, поди, и так найдёт, чем похмелиться, а ты, пёс, знай своё место. Не для тебя король выставил угощение, а для благородных господ. А ты, получается, воруешь у них?
- Да это он не себе, господину… - продолжал, размахивая руками Лаэр.
- Что же, твой господин, собака, велел черпать тебе вино бурдюком? Черпай кубком как все. Можешь пить — пей. Не можешь, оставь, другим, кто ещё может. Ишь, какие пройдохи! Все с кубками, а они — с бурдюком к бочке встали. Ну-ка выливай всё, что набрал, обратно, подлец!
Ги тут же, не споря, принялся выливать содержимое бурдюка в полную меньше чем на треть бочку.
- Вот! Так! Всё выливай, до капельки. А теперь пошёл вон! Коли хочешь вина, приходи к бочке с кубком. Тогда тебе никто и слова не скажет. Хочешь, господину своему неси, хочешь сам пей, коли господин позволяет тебе напиваться… - разглагольствовал самодеятельный блюститель порядка, продолжая размахивать сжимающей кубок рукой.
Ги и Лаэр, виновато кланяясь, попятились и скрылись в темноте. Другие заметившие инцидент зрители довольно закивали. Многие из них потянулись к бочонку со своими кубками.
Жан ещё некоторое время стоял невдалеке, сжимая в руках пустой кубок и наблюдая, не заметит ли кто, что альдонское в бочке стало существенно крепче. Кажется, не заметили.
«Неужели получилось? А я уж думал всё — пропали наши головы!»
- Ну Нильфи, куда ты снова? Пойдём уже спать. Завтра бои, а ты, вон, еле идёшь… А ещё говорил мне…
- Цыц, мелкота! - отрезал Арнильф, встрепенувшись и по-орлиному оглядев продолжающийся тут и там кутёж самых стойких. Однако потом он вздохнул, досадливо тряхнул головой продолжил движение прочь от королевского стола, опираясь одной рукой на Арнольфа, а другой на своего слугу, который всё это время прислуживал братьям за столом.