Мелькнула мысль, что вот, он – бог, а творит вот такое. Осознание медленно проступило, навалившись на плечи вселенской тяжестью. Ужасно, что в этом мире убивать вынуждены даже боги.
Мрак, когда говорил, что кто победил, тот и добрый, победители пишут историю и все такое. Но внутренний голос Таргитая все равно пробился, нашептывая, что мир, несмотря на это, – прекрасен, ведь он состоит не только из тех, кто мечтает убить соседа, увести его корову, изнасиловать жену. В нем есть любовь и песни, а, значит, не все потеряно.
Оставив тела павших за спиной, на трясущихся от усталости ногах поплелся туда, где ждал Стефей.
Узрев товарища, дудошник побледнел от ужаса, качнулся, с трудом удержавшись, чтобы не упасть самому. Привязанные цепями к обрубку каменного столба кони склонились над растерзанным, частично обглоданным и изуродованным телом. Морды испачканы в крови, на землю срываются крупные красные капли. Руки воина все еще сжимают концы цепей, но хватка ослабла, хоть пальцы и не разжались до конца.
– Беда, – проговорил Таргитай горестно. – Ох, беда… Стефей…как же так…??
Устало опустился на землю рядом с телом. Достав из-за пазухи дудочку, принялся играть. Песня полилась печальная, пронзительная, у Таргитая самого все стало сжиматься в тугой болезненный комок, сердце разрывалось от горя.
Ночь, словно наверстывая, спустилась быстро, торопливо скрывая мир черным покрывалом. Над головой засияли звезды. Таргитай устало отнял дудочку от губ. Он завороженно смотрел, как волшебные кони Диомеда превратились в три ярких огненных вихря. Крутясь, они двинулись прочь, удаляясь, пока не исчезли в темноте.
Вскоре ночь уже разрывали три погребальных костра. Когда они прогорели, и ветер перемешал прах со все еще теплой золой, присыпав тлеющие угли, Таргитай уснул прямо там, на еще нагретой земле.
На рассвете направился дальше, хмуро глядя перед собой, чувствуя на сердце и в теле неимоверную тяжесть. Словно до сих пор, вместо Атланта, держит на плечах небесный свод над людьми и всем белым светом.
Когда через несколько недель пути впереди показались стены Аргоны, обросший и грязный от долгой дороги Таргитай, пришпорил коня, понуждая животное идти быстрее. Ворота распахнуты, туда, как обычно, вливаются потоки телег, всадников, пеших крестьян.
Стражники увидели невра с огромным Мечом, приветствовали взмахами рук, но дударь заметил по их лицам, что в городе что-то случилось. Когда пустил коня по булыжной мостовой дальше, проезжая мимо домов, меж идущих по улицам горожан, ощущение беды усилилось. Он с удивлением заметил, что лавки не работают, окна плотно закрыты ставнями, двери открыты настежь, на них повязаны расшитые узорами рушники. Так же и на дверях домов.
Сердце у Таргитая екнуло – он узнал символ скорби. Многие люди на улицах также одеты в ярко-белые одежды, какие в здешних краях принято надевать в знак того, что случилось горе. Кто-то, по новому веянию, одет черное или носит черную повязку на лбу, у женщин – черные ленты в волосах. Глаза у многих женщин и девушек красные, со следами недавно высохших слез, мужчины просто хмурятся, но скорбь заметна в глазах и складках на лбах.
А то, что город погружен в траур, могло означать лишь одно – умер некто высокопоставленный. Очень высокопоставленный. Из ближайшего окружения царя. Учитывая обстоятельства, какие были, когда невр уезжал отсюда со Стефеем, это мог…быть лишь один человек…могла быть…
Таргитай охнул, пришпорил коня, гоня ко дворцу самым коротким путем, крича прохожим, чтобы дали дорогу. Глядя на него, люди и даже воины бросались в сторону, расступались, глядя вслед голубоглазому варвару. За плечами у него огромный Меч, к седлу приторочен громадных размеров лук и мешок, в котором явно не провизия, а что-то круглое, и на мешковине засохла кровь.
Невр гнал коня, как оглашенный, несся по улицам, один раз зацепил стойку с глиняной посудой, на дорогу посыпались горшки, кружки, миски, разбиваясь вдребезги. Он промчался дальше, не слыша проклятий, что неслись вслед.
Наконец, конь вынес на главную площадь с фонтанами, но даже они сегодня молчат – струи воды, в которых обычно набирают воду жители в жаркие дни, а иногда и купаются дети, сегодня не журчат, фонтаны сухи.
Площадь заполнена людьми, они продолжают прибывать. В воздухе стоит гул множества голосов, шепот, даже слышен женский плач с разных сторон. Ближе к царскому дворцу Таргитай заметил помост и сложенную на нем краду. Там лежит тело в белом саване, украшенное цветами и лентами. Вокруг волхвы в белых балахонах, помост снизу охраняют воины с суровыми лицами.
