Таргитай оступился, но тут же отбил выпад Миролюба, пронзил в ответ его насквозь. Тот замер, Миродрал рядом тоже остановился, опустил меч, глядя на брата и…рассмеялся.
Дударь вытащил клинок из раны, но Миролюб и не думает истекать кровью или падать. Он содрал с себя пробитый уже в нескольких местах бронзовый панцирь, и Таргитай увидел, как рана на животе, чуть ниже сердца, стремительно затягивается. Еще мгновение, и на ее месте остался лишь сизый шрам. Он заметил, что таких шрамов на груди, животе и плечах воина – множество. Один – даже на шее, словно кто-то пытался перерезать ему горло, но не преуспел.
Таргитай изумленно захлопал веками. Полуголый Миролюб ударил в лицо. Голова дудошника дернулась, из разбитой губы потекла струйка крови.
– Нас с братом, – сказал он насмешливо – очень трудно убить.
Миролюб подошел на шаг ближе, вновь ударил Таргитая – голова дернулась от врезавшегося пудового кулака.
– Смотри, что покажу, – бросил он со смешком. Миродрал подошел. Брат вытащил из-за пояса кинжал, вонзил ему в горло возле самой груди. Затем быстрым движением вытащил оружие, отер клинок о кожаные штаны.
Вместо того, чтобы начать захлебываться в собственной крови, Миродрал расхохотался – рана на горле мгновенно затянулась. Глаза дудошника широко распахнулись от удивления.
Затем выражение лица изменилось, сделалось задумчивым.
– Кажется, я о вас слышал… – сказал он. – Ваша мать хотела, чтобы боги вас защитили…потому вы стали неуязвимыми. Но мы еще посмотрим, кто кого!
Он снова вскинул Меч, его клинок с лязгом столкнулся с мечами братьев. Миролюб так и остался полуголым, словно красуется рифлеными, выпуклыми мускулами на груди, животе, вздутыми мышцами плеч.
Миродрал и Миролюб дерутся умело, скупо, ни одного лишнего движения. Меч в руке невра превратился в смазанную полосу стали. Руки двигаются, но он чувствует, как мышцы наливаются свинцовой усталостью. Он ловко подсек Миролюба, ударил растопыренными пальцами по глазам. Богатырь принялся тереть очи, и Таргитай оказался у него за спиной. В тот же миг Миродрал с ревом бросился на него с мечом наперевес, надеясь пронзить, как копьем. Дударь сделал шаг в сторону, и клинок Миродрала ударил брата точно меж лопаток.
Миролюб выгнулся, вскинув голову к залитому багровым небу, и закричал от страшной боли.
– Кленовый лист, – сказал Таргитай. – Тебя мать искупала в драконьей крови, но на спину упал листок с растущего рядом клена… Единственное твое уязвимое место…
Миродрал вытащил окровавленный клинок из спины, положил брата на землю, заглянул в глаза – тот уже был мертв. Лицо побледнело, черты заострились.
– Прости, брат… – прошептал Миродрал. – Никогда себе этого не прощу!
Он вскинул исполненный боли и тоски взгляд на Таргитая, поднялся, прожигая его глазами.
– И тебя не прощу…Ты – достойный противник. Но за смерть моего брата ответишь кровью!
– Тебя мать тоже купала в крови дракона, едва ты родился, – проговорил невр, убирая Меч в перевязь. Держа противника взглядом, начал медленно ходить вокруг него, поднял кулаки для боя. – Но тебя держала при этом за пятку.
Миродрал криво усмехнулся, словно соглашаясь. Бросил меч и тоже поднял сжатые кулаки.
Невр шагнул вперед. Миродрал ударил, кулак попал Таргитаю в челюсть. Ударил снова, но заметил, что противник в волчовке словно нарочно позволяет себя бить. В ярости Миродрал бросился на него, Таргитай принялся уворачиваться, яростно лупить в ответ. Оба воина крутятся, как ужи на сковородке. Наконец, кулак Таргитая врезался ему в подбородок, Миродрал отшатнулся, сплюнул кровь вместе с выбитым зубом. Он стал бросаться на Таргитая, но тот лишь отшвыривает его играючи, как котенка, цепко держа взглядом синих, как небо, глаз, и словно бы смотрит со вселенским сочувствием.
– Я должен тебя убить, – молвил, наконец, Таргитай. – Иначе натворишь много зла, оборвешь тысячи невинных жизней, поломаешь множество судеб! Убийство – твое призвание, ты пришел в мир за этим. Зрю тебя насквозь…
Он прыгнул навстречу Миродралу с кулаками, и тому в голову словно ударил град из тяжелых камней. Мир перед глазами завертелся, поплыли цветные и черные пятна. Земля резко метнулась навстречу, воин ощутил, как чьи-то руки стаскивают сапог с правой ноги.
– Ну а ты сам?! – крикнул он в отчаянии, пытаясь вырваться, но Таргитай держит за ногу мертвой хваткой. – Разве не несешь другим зло и смерть?! На смерти покоится мир, равновесие! Одни рождаются, другие умирают сами, от меча или топора! Убьешь меня – и что? Сделаешь добро?!
– Для сотен тысяч людей – да, – услышал он тяжелый голос Таргитая. – Прости.
Едва не вывернув шею, Миродрал успел увидеть краем глаза, как невр заносит над его голой пяткой кинжал. Резкий удар, в ногу вонзилось холодное и острое. По телу прошла судорога обжигающей боли. Миродрал закричал – истошно, пронзительно. Кинжал проникал все глубже. Крик перешел в хрип, резко оборвался, и богатырь рухнул замертво. Лицо бледно-серое, зрачки все еще расширены от нечеловеческой боли.
Таргитай тяжело поднялся.
– Прости, – пробормотал горько. – Но иначе тебя никак не остановить…
