Каменные плиты пола залиты кровью, она хлюпает под сапогами. Таргитай подошел к краю балкона. Меч убрал назад в перевязь. Внизу его ждет Стефей, обнажил меч, держит чудовищных коней на расстоянии. Спускаться слишком долго да и шею можно свернуть…
Внезапно Таргитай ощутил некий импульс, преисполнился странной силы и легкости, какой никогда не испытывал прежде. Поколебавшись, он…перемахнул через парапет. Ноги стоят на твердой прозрачной поверхности, но внизу – пустота. На расстоянии трех-четырех ярусов внизу арена с конюшней.
Невр узрел перед собой золотистые контуры видимых лишь ему ступеней и медленно принялся топать вниз легко и непринужденно, будто делает такое каждый день. Стефей внизу от изумления раскрыл рот – Таргитай, грязный от чуждой крови, с ярко-голубыми глазами и спадающими на плечи волосами цвета спелой пшеницы, похожий на самого бога солнца, бесстрашно спускается по воздуху.
Наконец, Тарх коснулся земли и встал на плотный слой песка и гальки на арене обеими ногами. Обернувшись, узрел потрясенного Диомеда, что смотрит во все глаза. Рядом с ним – Миролюб и Миродрал со злыми, искаженными ненавистью лицами.
– Надо уходить, – сообщил Таргитай обалдевшему Стефею.
Тот, совладав с собой, подобрал отвисшую челюсть.
– Интересно, как? Я по воздуху, как ты, не умею. Что это вообще было??
– Да ничего особенного, – отмахнулся Таргитай.
– Так и знал, – пробормотал Стефей. – Мне уже всякая хрень чудится. Будто ты по голому воздуху спустился. Видать, голову напекло, не иначе. Ты же не мог по воздуху, аки голубь, что гадит на головы?
– Я того…не гадил на головы! – обиделся дудошник.
– Значит, все же помстилось… – протянул воин. – И ведь уже не в первый раз… С тобой умом не долго тронуться, Таргитай! Пора в горы на озеро, отдохнуть от царской службы. Рыбу ловить, а то Сварог опять в тебя вселится или чего доброго, ты сам в него превратишься, а мной начнешь, как тараном, вышибать двери!…
Таргитай бросился к коням. Животные сперва кинулись на него, но невр вскинул руки, словно призывая их успокоиться. Потом быстро потрепал каждого по гриве. Могучие иссиня-черный кони присмирели. Схватив цепи, как поводья, Таргитай вскочил на спину тому, что с рыжей гривой. Тот недовольно встал на дыбы, замолотил копытами по воздуху. Дудошник снова погладил по гриве, что-то прошептал на ухо, и конь угомонился. Тарх дернул за все три цепи по очереди, в темноте пещеры раздался громкий хруст, будто кольца креплений вырвало из каменных стен.
Стефей, чувствуя, как по коже его дерет мороз, приблизился ко второму коню, аккуратно влез, уселся туда, где обычно крепят седло. Почувствовал под собой твердую гору мышц, легонько сдавил конские бока коленями. Животное недовольно ржануло, но подчинилось. Стефей заметил, что его конь, и третий тоже косят глазом на Таргитая, словно его опасаются и лишь из-за него ведут себя смирно.
По примеру Тарха, Стефей взял цепь, намотал на руку. Таргитай, взял конец цепи и третьего коня, ударил своего рыжего в бока пятками. Тот сорвался с места, выскочил на арену. Стефей направил скакуна следом.
Будто подчиняясь мысленному приказу Таргитая, рыжий конь…взвился в воздух и перемахнул через высокую стену. Второй конь не отстает от дудошника. У Стефея на миг округлились глаза. Но он моментально последовал примеру Таргитая, пришпорил коня. Животное, словно не желало отставать от своих братьев, тоже прыгнуло в небо, внизу под брюхом мелькнула толстая стена, крыша дворца, и конь уже ринулся вниз, к земле.
Приземлившись и подняв в воздух столпы пыли, он помчался вперед. Стефей нагнал Таргитая. Они скачут по людным улицам туда, где виднеется городская стена. Народ в ужасе глядя на них, бросается прочь, освобождая дорогу. На лицах горожан написан животный страх, что эти ужасные кони сейчас растопчут, как слизняков.
Солнце почти село, но вокруг все еще светло, хоть и всюду тянутся длинные тени от домов, повозок и людей.
Они скакали по широким улицам, пересекая площади, перепрыгивая через фонтаны, пока впереди не показались открытые ворота. Вскоре город остался позади, Таргитай с облегчением выдохнул, конь под ним замедлил бег. Второй скакун, которого он вел на привязи, тоже.
– Наконец-то выбрались! – воскликнул Тарх обрадованно.
– Ты особо не расслабляйся, – посоветовал Стефей и указал в сторону города. Они уже достаточно далеко отъехали от ворот, но теперь из широко распахнутых створок один за другим выезжают вооруженные всадники. Таргитай насчитал две дюжины.
– Думаешь, хотят вернуть коней? – спросил наивно.
– Да нет, что ты, – мрачно усмехнулся Стефей, – просто хотят гостинцев дать на дорожку. Отсыплют так, что мало не покажется…
– Интересно, – удивился Таргитай, – чем мы их так разозлили?
– Наверное, тем, что поубивал кучу воинов и украл царских коней, – предположил Стефей саркастически, – но я, конечно, могу ошибаться.
– Все ведь было честно, – сказал Таргитай, в недоумении почесал затылок, – они первые захотели нас убить. И вот со мной так всегда. Этому миру так не хватает добра, сострадания, любви…
