В тот же миг гигант замер, из живота резко вышло окровавленное лезвие. Великан рухнул возле Таргитая, истекая кровью. На его месте возник высокий статный воин в доспехах из черной бронзы и скрывающем лицо шлеме. Он срубил упавшему велету голову. Затем ловко поразил еще двоих, разрубил до пояса одного, ударил кулаком наотмашь второго так, что тот отшатнулся. Меч воина ударил его в грудь.
Затем таинственный воин повернулся к Таргитаю, протянул руку. Невр машинально взял ее, и в тот же миг воин без труда воздел его на ноги.
– Кто ты? – вопросил Таргитай, глядя в изумлении.
Незнакомец снял шлем, позволяя черным, как смоль, волосам рассыпаться по плечам. Таргитай мог поклясться, что никогда не зрел его прежде, однако в его лице что-то неуловимо знакомое.
– Здравствуй, отец! – воскликнул воин. – Мое имя Гардок!
– Кто…кто твоя мать? – вопросил невр.
Гардок улыбнулся, вновь водрузил на голову шлем.
– Моя мать – княгиня Ладомира Родонская! Велела передавать поклон и рубиться в этом бою с тобой спиной к спине!
Таргитай мгновенно вспомнил свои недавние похождения, когда его и Степана взял в плен князь Кологор, правитель Родонского княжества. Его прекрасная дочь Ладомира спасла Таргитая от смерти, и он едва не женился, пока не узрел, что Степана вот-вот посадят на кол.
Он подхватил с земли Меч, и бросился на ближайшего велета, позволяя клинку самому вести страшный, лютый, кровавый бой. Когда этот великан пал, был еще один, и еще, и еще… Краем глаза Таргитай видел, как умело и яростно бьется Гардок, стараясь не отходить далеко от отца и тоже поглядывая – не нужна ли подмога.
Таргитай ощутил дикую ярость, как в старые времена, на глаза пала кроваво-красная пелена, и он забыл про усталость, чувствуя лишь животное желание убить всех, кто встает на пути. Он яро рубит велетов одного за другим, видит лишь смазанные движения Меча, чувствует на губах сладковатый привкус крови, уже оглох от криков и стонов умирающих. Руки и ноги все сильнее наливаются тяжестью, пока он, наконец, не рухнул на раскаленную от солнца плиту. Услышал негромкое шипение, когда капли пота, падая на каменную поверхность, мгновенно испарялись, а его самого накрыл жар, обрушился на голову и плечи, хотя в бою он этого не замечал.
Придя в себя, Таргитай осознал, что тяжело и часто дышит, с хрипами, сердце едва не выпрыгивает из груди. Он обливается потом, волчовка липнет к спине. Таргитай глянул вокруг, осознал, что он сейчас в самом центре Долины – на той самой плите, где в тот далекий день сидел сам Род в обличье Сокола с Пером Власти в клюве.
Взор помутился, все тело словно налито свинцом. Эх, сейчас бы сюда Олега да Мрака, мелькнула мысль…в такие минуты особенно хочется быть рядом со старыми друзьями. Выпить браги, спрятаться за их надежными спинами, наесться от пуза да играть на дудочке…пока они делают всю работу.
Он яростно тряхнул головой, отгоняя мысли о…детстве. Он ведь давно уже и (страшно подумать!) бог, и муж, и отец…а все, что было до этого – в прошлом и уже никогда не вернется. Отныне ему на плечи будет сваливаться все больше трудных задач.
Утерев глаза от пота, Таргитай узрел всюду вокруг тела поверженных гигантов. Они распластаны в лужах крови, что уже начинают высыхать от невыносимой жары. На телах страшные раны, а то и вовсе отрублены головы, руки, ноги. На лицах застыли гримасы нечеловеческой боли. На некоторых уже сидят стервятники, выклевывают глаза, стучат клювами в виски, стараясь добраться до мозга.
Таргитай сам не заметил, как вокруг собрались боги – десятки мужчин, женщин…молодые и старые, красивые да уродливые…высокие и низкие. Все в светлых, запачканных кровью одеждах, доспехах, Перун – полуголый, торс блестит выпуклыми мышцами на солнце.
Вперед вышел высокий Числобог, на хламиде и посохе запекшаяся кровь, налипшие волосы, ошметки мозгов.
– Молодец, что пришел, Сварог! – молвил он. – Исполнил древнее Пророчество и спас весь людской род. Да и всех нас…что уж там говорить, – добавил он. – Исполать тебе, Сварог-Таргитай! Слава и благодарность от всех нас!
Мокошь тоже вышла вперед, с улыбкой приблизилась к Таргитаю. Тонкие нежные руки надели ему на голову венок из полевых цветов, испускающих сладковатый медовый запах.
– Слава тебе, Сварог-Таргитай!
– Слава! – хрипло отозвался стоящий Велес в медвежьей шкуре.
– Слава! – подхватил Перун, скаля зубы, словно уже не держит зла за прошлое.
К ним присоединились остальные боги и богини, принялись выкрикивать здравицы и многие лета Сварогу, небесному кузнецу. А Мокошь сказала, что этим венком отныне благословляет его на покровительство семейному очагу.
– Ты сам, как я вижу, успел со многими земными женщинами…, – сказала богиня с улыбкой. – Создать с ними, так сказать, семейный очаг, хотя потом твоего духу там не было…Наш пострел – везде поспел!
Перун загоготал, Числобог усмехнулся в бороду, что-то шепнул молодому Симарглу. Велес и другие боги тоже начали от души хохотать, особенно вертя так и этак слово «пострел», то и дело все равно превращая в «скорострел».
