Наконец, гром ударил громче прежнего, небо прочертила яркая ветвистая молния. Нестору послышался исступленный женский вздох. Следом опять прогремело, но теперь прозвучало, как утомленный вздох мужчины.
Воцарилась тишина, воздух стал делаться серым, уступая место рассвету. На чугунных от усталости ногах Нестор побрел назад в терем и рухнул на кровать, не снимая сапог.
Он проспал восход, первых петухов, по лицу начал стекать пот от наступающей дневной жары.
Ближе к полудню заявился Таргитай. Дударь был бледен, едва волочил ноги от усталости, но на лице широкая блаженная улыбка, как у нажравшегося сметаны кота. Нестор проснулся от шума. Разлепив веки, узрел, как злые спросонья гридни принесли с кухни холодные остатки жареного поросенка, цельного гуся в яблоках, блинов и миску крупных орехов. Таргитай принялся жрать в три горла, запивая медовым квасом.
Наевшись, взял сопилку и, невзирая на протесты Нестора, начал дудеть. Тарх стал петь о том, как злой Чернобог обратил прекрасную девицу в чудовище-великана, наложив страшное заклятие. И лишь добрый молодец, пастушок, смог разрушить чары, вернуть ей прежний облик неземной красоты.
Тарх пел про сад, в который этот парнишка отвёл красну девицу, о белоснежных холмах, сочных гроздьях винограда на них. Песня поведала и об укромной пещере, где река из молока и меда, и где пастушок с девой наслаждались разговорами до самого рассвета.
Закончив играть, дудошник рухнул на перину. Уже через мгновение крепко спал, под оглушительный богатырский храп.
Солнце за окном карабкалось все выше, заливая жаром улицы города, заставляя людей прятаться в тень.
Заправив в кожаные портки новенькую, расшитую яркими узорами рубаху, полученную вчера от княжеских слуг, Нестор спустился на первый поверх и оказался на улице. Разбудить Таргитая скрипом ступеней не боялся – спит так, что его и горный обвал не потревожит.
Нестор отправился бродить по городу. Опыт путешественника с гулькин хрен, поэтому даже такой простой и маленький город, как Словентец, теперь манит и зазывает пройтись по улочкам, площадям, поглазеть на фонтаны, статуи, отведать пирогов да семечек на базаре.
Улочки попадались и маленькие, уютные, со стоящими близко домами, выкрашенными в разные цвета, так и большие – с высокими строениями, где живут на всех двух, а то и трех поверхах. Дома побогаче окружены коваными заборами, а на башенках со скрипом ловят ветер, лениво поворачиваясь, флюгеры. На площадях приятно шумят фонтаны, возле них прохожие щедро сыпят голубям семечки или крошки хлеба. Птицы налетают с шумом и гамом, стремясь отхватить хлеб у пернатого собрата.
Памятуя о том, как вчера Таргитай повздорил с саргонцами, а потом и вызволял его из плена, где держали голым за проигрыш, Нестор обходил игральные столы по широкой дуге, едва видел их в двадцати шагах.
На удивление, на главной площади то здесь то там столы, где разного сословия люд азартно режется в кости. Увидел он и большие шатры, где таких столов с десяток, и там играют не только в кости, но и в домино. Про эту игру он только слышал, видел мельком всего пару раз.
Нестора жгло любопытство, так хотелось подойти и посмотреть, можно сказать, хотелось профессионального роста, но понимал, что стоит начать смотреть, как потом не оттянешь за уши. А Таргитай спит богатырским сном, его не добудишься, даже если отвесить увесистого пинка.
Машинально проверив карманы, Нестор почувствовал там едва заметную тяжесть, услышал бряцание. Запустив пальцы, нащупал пару монет, вспомнил, что вчера успел стащить несколько медяков у тех ушкуйников, которых бил Таргитай.
Его учили, что воровать не хорошо, но не взять то, что плохо лежит у людей, требующих за твою свободу выкуп, просто глупо, считал он.
– Дяденька! – раздался совсем рядом голос.
От неожиданности Нестор вздрогнул. Огляделся, затем опустил голову и увидел мальчика лет десяти. По голове рассыпаны светлые кудряшки, синие глаза так и светятся. Ребенок выглядит грустным – вокруг очей видны следы высохших слез, глазенки красные.
– Чего тебе? – спросил Нестор, стараясь говорить приветливо.
– Маму и папу найти не могу, – пояснил мальчик грустно. – Тут столько людей, все чужие! Мне страшно!… Отведешь меня домой, дядя? Я знаю дорогу!
Нестор задумался на мгновение, но вид несчастного ребенка отмел все сомнения. Он протянул мальчику ладонь.
– Ну веди. Как звать-то?
– Ваня, – молвил мальчуган, беря Нестора за руку. Маленькая ладошка утонула в его здоровенной лапище.
От прикосновения детских пальцев Нестор ощутил уют и покой, вспомнил, как сам бегал вот таким же мальчуганом, играл во дворе избы, и его ласково гладила по голове мать, звала вечером ужинать, а он весь грязный и пыльный после целого дня игры с другими мальчишками, шел домой с неохотой.
– Нам вооон в ту сторону, – сказал Ваня, указывая сквозь толпу к выходу с площади, мимо одного из фонтанов. – Там мой дом.
