Таргитай заметил впереди небольшую поляну, сдавил бока Сивки коленями и указал в ту сторону. Волшебная кобыла понесла туда. Со всех сторон послышался треск – Сивка с седоками продирается сквозь толстые ветви, те усиленно пытаются преградить дорогу, но не выдерживают могучего натиска кобылицы, что скачет со всей магической мощью, ломаются. Правда Таргитай все равно умудрился поцарапать лицо, пока не догадался пригнуться к гриве, чтобы не так сильно цепляло. Пару раз зацепило за волчовку, легонько рвануло, но плотная ткань выдержала. Стефей тоже нагнул голову, до Тарха долетают его приглушенные ругательства, и клятвы никогда больше не скакать под облаками, чтобы потом не падать, аки утка со стрелой в заднице.
Наконец, Сивка выметнулась на поляну. Таргитай опасливо поднял голову, огляделся и уже потом, соскочил с кобылы, довольный, сияя, как начищенный пятак, что непростое путешествие позади.
Чуть дальше, за стеной деревьев слышен рев Змея, отдаленные, едва различимые крики селян. Ветер доносит запах горящих жилищ.
Невр дотронулся до рукояти Меча – на месте, улыбнулся обрадованно.
Стефей тоже кинулся проверять оружие – меч на поясе в ножнах, швыряльные ножи там же, не выпали, пока несся вниз через стену веток, листьев и суков на этой дикой летающей кобыле, которая слушается только этого дурного варвара из дремучего леса… Дурак дурака видит из далека. Он снял с седельной сумы тулу со стрелами и запасной лук.
Воин поморщился, потрогал свежие глубокие царапины на голых плечах – ветки умудрились расцарапать как раз вокруг металлических браслетов. Усмехнулся мрачно – эти штуковины способны защитить от удара меча, а вот от толстенных веток в лесу, которые могут продырявить не хуже иного клинка, хрен спасут.
Достав моток тетивы, размотал и принялся натягивать, хмуро прислушиваясь к отчаянным крикам людей, реву Змея.
Сивка-Бука подошла к ближайшему дубку, принялась пожирать листья вместе с ветками, звучно перемалывая зубами. Таргитай, тем временем, направился в лес и пропал. Стефей прислушался – до него донеслось ленивое шарканье варвара, шелест веток. Если будет вот так же подбираться к Горынычу, тот в два счета услышит и плюнет в ту сторону огнем. Что за дурень…и как ему достался такой могучий Меч?! Эх, мелькнуло у Стефея злое, и почему дурням везет по жизни, все достается само, а умные и трудолюбивые пашут до седьмого пота, но получают лишь малую толику того, что сваливается на головы таким, как этот дубина-Таргитай.
Очень скоро Тарх вернулся, бросил на землю несколько толстых упругих веток орешника.
– Как покончим со Змеем, – сказал гордо, – смастерю себе лук! Сто лет уж не стрелял или даже больше. Надо бы вспомнить. У меня такая чуйка, что потом пригодится!
– Лук и у меня есть, – напомнил Стефей, – только вряд ли сможем убить из него Горыныча. Хотя, надо пробовать все.
Они переглянулись, Тарх поймал неприязненный взгляд воина. Невр с теплом посмотрел на Сивку, погладил по шелковой гриве. Кобыла топнула копытом, сквозь мощные зубы донеслось негромкое ржание, словно пожелала ему доброго боя. Небо ответило глухим раскатом грома.
– Хватит миловаться, – проворчал Стефей, – у Змея три головы, а, значит, и три пары ушей. Вроде бы мы далеко, а шуму от тебя с этой кобылой на семь верст вокруг. Вас только глухой не услышит. Тебе Яга дала мазь, забыл?
Таргитай махнул рукой, мол, не жил хорошо, и начинать не к чему.
Стефей первым двинулся через лес, туда, откуда доносится рев Змея и запах гари. Таргитай расправил плечи, с суровым лицом пошел следом. Подумал про огонь, что изрыгает эта тварюка, вспомнилась огневушка, которую несколько дней назад любил возле костра. Он отмахнулся от сладостных дум.
Деревья , кусты высотой в человеческий рост проплывают мимо идущего через лес Таргитая. Стефей идет слева, ступая бесшумно, как умелый охотник. В руках сжимает лук со стрелой на тетиве.
Рев Змея приближается, делается громче, злее. Таргитай теперь отчетливо слышит яростные крики мужчин. Прищурившись, видит позади истончающейся стены деревьев, как они с вилами да рогатинами пытаются атаковать Змея, но от его дыхания занимаются огнем и тут же сгорают, как брошенные в печь щепки.
В ушах их истошные предсмертные крики, вопли женщин. Он слышит, как рыдают в отчаянии и ужасе, вместе с осиротевшими детьми. Мир для Таргитая словно сузился, все вокруг исчезло, кроме этой картины с охваченными огнем хатами и обугленными телами крестьян. Они лежат на черных пятнах сожженной травы. От неподвижных, изуродованных тел стелется дым.
Те самые землепашцы, которых он поклялся защищать. Потомки тех самых полян, над которыми надругались степняки, когда он с Олегом и Мраком впервые вышел из Леса. Распятый на воротах Степан. Жестоко убитая Снежана. Истерзанная надругательствами и наложившая на себя руки Зарина…Это было уже целую вечность назад, но именно сейчас Таргитаю показалось, что все случилось только вчера. И вот эти мирные, трудолюбивые люди вновь страдают, льют горючие слезы, гибнут в муках.
