– Женщине я бы тоже, – согласился воин с довольной ухмылкой. – А тебе, варвар, – хоть каждый день! Ха-ха-ха! Привыкай, мы в дружине так разговариваем. Грубо, но доходчиво, по-мужски! Мы в военном походе, нечего рассусоливать!
Таргитай промолчал, предпочел смотреть вперед на далекий горизонт, где бело-синие горы упираются в нависающие облака. Они застыли и не думают приближаться, как бы резво Сивка ни скакала вперед, навстречу холодному ветру. Под задом чувствуется, как двигаются конские мышцы, пока она резво несется по воздуху.
Вскоре справа показалась темная точка, начала стремительно приближаться. Таргитай всмотрелся – снова летающий ковер.
Стефей тоже заметил приближающийся ковер, поморщился.
Таргитай рассмотрел, что теперь на потрепанном ковре, кроме воина, восседает старик в плотно облегающем синем, расшитом звездами халате. Лицо старое, морщинистое, на лысой голове почти не осталось волос. Длинную седую бороду треплет ветер. Он что-то сказал воину, но из-за рева ветра Тарх не услышал.
– Немедленно спускайтесь вниз! – прокричал воин. – Вам приказывает сам могучий маг, повелитель огня и ветра Ингдобрян!
Невр увидел, что Стефей вновь быстро натянул лук, но маг быстро сделал пару жестов. Спутник Таргитая охнул и побледнел, скривился от боли. Лук выпал из разжавшихся пальцев и камнем понесся к земле. Стефея отпустило, он схватился за волчовку Тарха, чтоб удержать равновесие.
Дударь увидел, что воин злорадно оскалил зубы, а маг начал вязать в воздухе пальцами невидимые узоры. Недолго думая, он повернулся и прыгнул на ковер. Ветхая, но толстая ткань прогнулась, слегка просела под тяжестью третьего тела.
Воин выхватил меч, вскочил на ноги, но Таргитай небрежно отмахнулся, как от мухи, и бедолагу снесло. Он с воплем унесся вниз. Глаза мага блеснули, он вскинул старческие, изъеденные морщинами, точно червями, ладони. Но пинок Таргитая оказался быстрее магии. Деда в синем халате тоже скинуло, он стремительно начал падать к далекой земле с исполненным ужаса криком.
Тарх самодовольно посмотрел на изумленного Стефея, мол, ну как тебе? Раз, два и готово!
– Быстрее назад, дурень! – заорал воин, сжав коленями бока Сивки, чтобы не упасть. – Живо!
Таргитай почувствовал, что ковер под ногами потерял твердость и начал проседать. Его окатил ледяной ужас, Тарх успел сделать два шага и перескочил назад на Сивку, как раз когда лишенный волшебной силы ковер стал медленно падать.
– Уф, – только и смог выдавить из себя невр.
– Ящер тебя побери, – проворчал Стефей и огляделся. Времени вроде прошло немного, пока летели да дрались, но небо уже окрасилось в вечерние тона, на западе облака уже подожгли алые лучи заката. – Давай спускаться! Там лесок – заночуем!
– До темноты еще далеко! – ответствовал Тарх. – Сивка нас еще провезет до ночи будь здоров! Завтра меньше скакать!
– Давай вниз! – рявкнул Стефей зло. – Я в темноте на этой коняге не собираюсь! Да и все равно пора отдохнуть – я сижу на крестце всю дорогу, если ты не заметил!
– Ну и что? – не понял Тарх. – Место, как место. Лучше там, чем пешком, верно?
Стефей скривился от боли в промежности. Процедил сквозь зубы:
– Сам бы попробовал, гад. Особенно, когда эта кобыла галопом… Ох, проклятье, хоть подушку подкладывай.
Таргитай похлопал Сивку по шее, что-то прошептал, указал вниз. Кобылица с неохотой начала спуск к земле. При этом недовольно заржала, из-под копыт брызнули искры, словно скачет не по воздуху, а по камням. Вечернее небо ответило раскатом грома, распугав стайку ласточек.
Пока спускалась, воздух делался теплее, Таргитай ощутил волну запахов приближающегося леса – живицы, мха, гнилых листьев. Он ощутил запах желудей, тонкий аромат лесных трав, запах тины в реке.
Таргитай, понукаемый Стефеем, понуро насобирал дров. Потом воин быстро и умело развел костер. Пока ходил в кусты по нужде, дудошник свалил почти все дрова в огонь, и теперь пламя взвилось чуть ли не до небес, щедро исторгая из себя искры. В темноте рядом виден силуэт кобылицы – Сивка жрет листья вместе с ветками с ближайшего дуба, вместо того, чтобы, как все кони, скромно щипать травку.
Невр смотрит на огонь радостно, улыбается во весь рот, как ребенок. Ему вспомнился костер на праздник Огня, который жгли в Деревне в Лесу с приходом весны. Туда сваливали накопившийся за зиму хлам, старую обувь, протершиеся шкуры.
Невры радостно плясали вокруг, взявшись под руки. Потом парубки с девушками прыгали через священный Огонь, очищаясь после проведенной в дуплах да землянках зимы.
Костер складывали большой. Чем больше земли осветится, тем больше освятится, рек волхв Боромир. Затем поджигали огромное обмазанное дегтем и обмотанное пучками сухих трав колесо, толкали с крутого берега, славя вновь родившееся после долгой зимы Солнце, и радостно смотрели, как коло, охваченное огнем, катится в воду.
