Таргитай остановился, придержал коня. Стефей опустил ладонь на рукоять меча. Он пристально рассматривает загородивших дорогу крестьян.
– Кто такие? – вопросил стоящий впереди бородатый мужик с крупным бельмом на глазу. Он перехватил рогатину поудобнее, словно собрался напасть.
Таргитай шагнул вперед, разведя руки в стороны.
– Мы с миром, – молвил с усталой улыбкой. – Просто шли мимо. Надеялись передохнуть и найти ночлег.
– С миром? – переспросил другой селянин, с огромной плешью на голове кивая Тарху за спину. – Это с таким-то громадным мечом?
Невр вновь миролюбиво развел дланями.
– Мой друг только что потерял коня, – сказал он, – бедное животное упало с обрыва. Мы как раз убили злобного Антея, что пытался убить нас…
Невр смолк, заметив, что селяне как один переменились в лице, медленно опустили оружие.
– Антея? – спросил мужик с бельмом, в голосе прозвучало недоверие и изумление одновременно. – Его никому не под силу убить! Он же черпает силу из самой земли-Матушки.
– А Таргитай вот поднял его над дорогой, – резко вступил в разговор Стефей, – и держал, пока тот не сдох. Нет больше Антея – ясно вам или нет?
Улыбки мужиков сделались шире, глаза радостно заблестели. Послышались обрадованные крики, смех, на лицах проступило явное облегчение.
– Ура! – закричал плешивый, обращаясь к остальным. – Велет пал!
– Хвала Перуну! – подхватили другие. – Наконец-то!
– Слава богам!
– Радость-то какая! Конец нашим бедам!
Наконец, возгласы стихли, и крестьяне вновь повернулись к Таргитаю со Стефеем.
– Антей появился недавно, – пояснил тот, что с бельмом. – Убивал путников, а нередко и разорял окрестные деревни. В том числе нашу. Иногда съедал одного или двух человек, бесчестил наших жен и дочерей.
– А нередко и просто заезжают разбойники, что держат в страхе округу, – добавил другой крестьянин, что сильно шепелявил, будто у него выбиты передние зубы. – Вот мы теперь вооружились и с подозрением встречаем чужаков. Не обессудьте.
Вперед, расталкивая других, вышел кучерявый широкоплечий парень с огромным топором.
– Кстати, – сказал недоверчиво. – Как это тебе, варвар, удалось победить Антея? Как сумел его удержать над землей? Он же – велет! Сын самой Земли! А ты – всего лишь человек.
Его поддержал стройный хор голосов, что внезапно опять стали скептическими, а на лицах вновь отразилось недоверие. Они опять взялись за оружие.
Кучерявый парень посмотрел на мужика с бельмом, сказал:
– Авдей, может, это колдун!
– Ты – колдун? – спросил Авдей, прищурившись. – Или знаешься с Ящером, ежели сумел одолеть велета!
Повисла напряженная тишина, в глазах крестьян будто начали проскакивать молнии. Таргитай подумал, что еще немного, и они все кинутся на него. Придется всех убить. С другой стороны, он же – бог, его обязанность – защищать таких вот людей…
– Послушайте! – снова вмешался Стефей. – Успокойтесь вы уже!
Но крестьяне его не слушают. Выставив перед собой вилы с рогатинами, они медленно двинулись на Тарха со Стефеем. Воин с лязгом обнажил меч, оскалил зубы в волчьей усмешке.
Он вдруг ощутил, как на плечо легла тяжелая ладонь Таргитая. А затем – полилась музыка. Таргитай принялся играть на дудочке, запел о битвах кровавых и жестоких, битвах с чудовищами, что исторгает из себя старый мир. О героях, что не жалеют живота, дабы очистить землю от древнего зла, все еще дремлющего в пещерах, среди гор или на дне глубоких рек.
Затем дудошник запел о воинах, встающих на защиту сел, весей и городов, чтобы отстоять родную землю, защитить жен, стариков и детей.
Песня лилась грустная, глубокая, пронзительная. Настоящие герои и защитники, пел Таргитай, никогда не обидят ребенка или вдову, никогда не станут подчиняться приказам алчного и выжившего из ума царя, что отправляет их убивать соседей, вместо того, чтобы обустраивать родную землю.
Слова песни рождаются прямо на месте, льются из самого сердца. В этот миг Таргитай остро ощутил страдания всех людей в мире от войн, где проливаются моря крови, и которые не прекращаются ни на минуту.
Перед взором Стефея развернулись картины битв, он узрел воинов в разгар битвы. Они пронзают друг друга мечами, насаживают на длинные копья, рубят. Со всех сторон – крики, преисполненные страшной боли, стоны умирающих, звуки ударов боевыми топорами, громкий лязг мечей, треск ломающихся щитов.
Он узрел яркий закат с ослепительными красками, а под ним на земле – воронов, что клюют тела павших витязей. Узрел жен и детей, льющих горькие слезы по погибшим на тризнах. Увидел столбы огня и дыма, что поднимаются к небу от сотен и тысяч погребальных костров.
Стефея стало бросать то в жар, то в холод. Почувствовал, как пальцы тянутся к рукояти меча, но потом резко отдернулись. Перед глазами встал образ случайно убитой огневушки. Сердце стиснула тяжелая ледяная рука, взор затуманился.
Наконец песня стихла, слышно, как где-то тявкает пес. Краем глаза воин увидел, как Таргитай отнял дудочку от губ.
Крестьяне опустили оружие. Смотрят потрясенно, не в силах вымолвить ни слова. Наконец, Авдей с бельмом, вымолвил:
