– Никогда еще не слыхал, чтоб так…играли на дудке! Твоя песня…проникла вот… сюда!
Он ткнул себя в грудь, пальцы крепко сжались в кулак, захватывая и стискивая грубую ткань рубахи.
– Ты…– выдохнул мужик с заячьей губой. – Твоя песня…пробрала до самого сердца!…
Селяне глядят на дудошника, как на заморское диво, в глазах изумление, что кто-то может вот так разбередить душу песней.
– Будьте нашими гостями! – сердечно молвил кучерявый здоровяк.
– Мы рады таким людям, как вы! – с готовностью подхватил Авдей. – Хоть у нас и живут небогато, но вам найдем удобное место!
Остальные тоже согласно загудели, на лицах появились доброжелательные улыбки, изумление, видно, что до сих пор под впечатлением от песни.
– Спасибо! – сказал дудошник с чувством. – Нам бы купить коня для моего друга. Денег нет, но мы отработаем!
– Что-нибудь придумаем, – пообещал Авдей, – ради вас – поищем!
Селяне разошлись по домам, осталось мужиков пять. Авдей принялся с ними совещаться. Таргитай слышал обрывки разговора, куда устроить гостей на ночлег. У всех избы переполненные, хоть и деревенька маленькая, но людей много – семьи большие, дружные, живут по пять-десять человек в избе. Наконец, вроде бы договорились.
Таргитая со Стефеем провели чуть дальше по улочке, конь невра мерно ступал рядом по пыльной дороге. Вслед за Авдеем вошли во двор небольшой избы. Здесь потемневший от времени колодец и ветхий сарай – оттуда доносится протяжное мычание, блеяние. Пахнет навозом, свежим сеном.
– Тут живут Петр и Оксана, – пояснил Авдей. – Они – единственные, у кого может найтись место. Правда, у них хворая дочь. Поэтому в хату вряд ли пустят. Разве что в сарае, где скотина. Там и сеновал.
Он развел руками, как бы извиняясь, но выбора нет.
– На сеновале – лучше всего! – торопливо заверил Таргитай. – Нет ничего лучше, чем спать на сене рядом с животными! Я одно время вообще жил в конюшне, ухаживал за лошадьми, там же и спал.
Авдей ухмыльнулся, но ничего не сказал. Привыкший к жизни в городе и чистых палатах Стефей поморщился, в глазах ясно прочиталось – животные гадят в том же сарае. Ночевать рядом с ними – прям вот редкое счастье, как говорится, всю жизнь мечтал.
– Или можно снаружи, – добавил он, – ежели дождя нет. Свежий воздух – полезен для здоровья.
Авдей поднялся по завалинке и негромко постучал. Дверь тут же отворилась. На пороге коренастый, невысокий мужик, лицо усталое, взгляд хмурый. За плечом выглядывает миловидное женское личико. Таргитай на миг засмотрелся, но потом одернул себя – все-таки они в гостях, да еще, говорят, и дочка болеет.
– Здорово, Петр, Оксана, – проговорил Авдей, – сможете приютить богатырей? Понимаю, места мало, но, может, в сарай?
Таргитай торопливо закивал, сказал быстро:
– Мы всего на ночь или две. Стеснять не будем!
– Мы можем и на траве снаружи поспать, – добавил Стефей, – нам не привыкать.
– Это те, что победили Антея? – уточнил Петр, словно его не было там на улице, где вооруженный люд ранее встретил богатырей.
Он с любопытством рассматривает Таргитая, от его внимания не укрылась рукоять огромного Меча, глаза на миг удивленно расширились. Он пристальным взором прошелся по видавшей виды волчовке, мощным плечам, валикам мышц на животе. По Стефею мазнул равнодушным взглядом, не задерживаясь. Женщина ушла в дом.
– Угу, – кивнул Авдей, – они самые. Спасли нашу деревню, сам понимаешь.
– Главное, чтобы вместо Антея не появился другой велет, – проворчал Петр. – Ходят слухи, что сейчас они повылезали из-под земли. Что-то нехорошее грядет, раз они перестали прятаться, как раньше, а начали выходить. Старики из соседних сел бают, что видят дурные знаки про это.
– Мало ли, что старики бают, – отмахнулся Авдей. – Так что, гостей приютишь?
– Отчего ж нет-то, – сказал Петр, вновь бросив взгляд на Таргитая. – Только вот положим и впрямь в сарае.
– Благодарствуем, – сказал Стефей искренне.
Авдей пообещал найти того, кто согласится продать коня, и ушел, скрипнув калиткой.
Петр жестом позвал в дом.
– Пойдемте, – сказал он. – Вы наверняка устали. Шутка ли – велета одолеть! Пообедаем, чем боги послали. Сварог к нам в последнее время милостив.
При упоминании своего боговского имени Таргитай покраснел, громко закашлялся. Стефей хмуро глянул, пару раз так стукнул кулаком по спине, что у невра чуть глаза не выскочили.
Петр жестом пригласил за стол у окна. Миловидная жена ухватом вытащила из натопленной печи чугунок, тяжело водрузила на стол. По горнице поплыли тяжелые вкусные запахи – разваристой гречки, мяса, печеного лука.
Таргитай и Стефей принялись есть деревянными ложками из глубоких расписных мисок. Петр молча смотрит, как они насыщаются. Оксана ушла за перегородку.. Таргитай, подняв взор от каши, успел увидеть за занавеской юную девушку с бледным лицом. Она лежит, укрытая одеялом на лавке возле стены.
– Дочка? – спросил Стефей, указывая на занавеску взглядом. – Что с ней?
Петр угрюмо кивнул.
