Таргитай сделался мрачнее тучи, сказал торопливо:
– Это люди сами выдумали! Из-за своей злости и невежества. К тому же красивых мало, а страшных намного больше. Вот они из зависти и пускают слух, что красивых надо богам под нож.
– Настанет время, – добавил невр, – когда жертвы вообще перестанут приносить. Так сказал мне друг-волхв.
Воин крякнул, почесал в затылке:
– Если такое когда и случится, то богов уже не будет. А, значит, и людей тоже.
Они продолжали ехать вперед, не заметили, как справа начал тянуться обрыв, где внизу видно широкую реку и стоящие по берегам домики.
Солнце слепит глаза. Стефей, что едет ближе к обрыву, щурится, прикрывает очи ладонью. Когда свет ударил ему особенно ярко, он выругался, машинально подал коня вправо. В тот же миг конь испуганно заржал – из-под копыт резко посыпалась вниз земля. Животное с истошным ржанием рухнуло вниз, Стефей успел схватиться за торчащие над обрывом белесые корни. Далеко внизу раздался негромкий шмяк, и конское ржание стихло.
Таргитай соскочил с коня. Пальцы Стефея уже начали соскальзывать с толстого корня, похожего на громадного затвердевшего червя.
– Тарх! – выдохнул он, глаза в ужасе расширились, когда почувствовал, что затягивает в пропасть вслед за конем.
Невр оказался рядом в тот же миг, крепкая рука ухватила воина за запястье, когда корень уже оборвался и Стефей едва не рухнул вниз.
Таргитай держит крепко, сам стоит на краю обрыва. Но вот и у него под стертыми кожаными сапогами обрушилась земля. Однако невр не упал, а на миг завис в воздухе, и неуловимо быстро шагнул на твердую землю. Он играючи утянул за собой Стефея.
На трясущихся ногах воин встал рядом. Дышит тяжело, усы и борода выглядят на бледном, как мел, лице темнее обычного. Глаза в ужасе расширены, руки мелко дрожат.
– Как…?! – вырвалось у него. – Как ты сумел?! Ты ж…мы ж оба должны были упасть…
Таргитай с беспечной улыбкой отмахнулся. Поправил притороченный к седлу огромный лук и колчан с длинными толстыми стрелами.
– Куда упасть! С чего бы? Тебе, видать, почудилось. С перепугу и не такое покажется. Лучше вон штаны поправь, а то перекрутились. Спереди желтое, сзади – коричневое…не перепутай.
– Благодарю, – проговорил Стефей нехотя и поправил пояс да и сами штаны, что и правда сидели криво, все испачканные землей. – Ты спас меня уже дважды!
– Не стоит, – с улыбкой молвил Таргитай. – Все живы, это главное. Поехали дальше. Только вот…ты ж теперь безлошадный. Жаль коня. Погиб ни за что. С другой стороны, если бы разбился ты, было б жальче.
Стефей угрюмо промолчал, отвернулся. В памяти опять всплыл царский приказ. Гаргут отчего-то сильно невзлюбил этого варвара. Но убить Таргитая он теперь не сможет, признался воин мысленно. Рука не поднимется после всего, что этот недотепа для него сделал. Спасибо, конечно, но…. Ящер тебя побери, Тарх…
– Что такой мрачный? – спросил невр заботливо. – Случилось что? Дырок на штанах у тебя сзади нет, спереди тоже… Портки не просвечивают.
Стефей покачал головой, но видно, что мыслями далеко, брови в самом деле хмуро сдвинулись —за неисполнение приказа царь велит ему голову с плеч. Отдать жизнь за этого варвара? Но ведь теперь он этому синеглазому дудошнику жизнью как раз и обязан.
Они двинулись дальше, оба пешком, невр ведет своего коня под уздцы. Прошли с четверть версты, там отыскалась тропка по склону вниз – к деревеньке возле реки.
Домики желтеют соломенными крышами, торчат на берегу, как грибы. К небу тянутся струйки дыма, на веревках сушится белье. Лениво погавкивают собаки.
Таргитай с голодным выражением повел носом – вкусно повеяло свежеиспеченным хлебом, конскими каштанами. Донесся перестук молотов в кузнице. Он облизнул губы в предвкушении вкусной еды. Представил, что, наконец, будет время поиграть на дудочке, уже соскучился, пальцы любовно нащупали за пазухой сопилку.
– Купим тебе нового коня, – сообщил Стефею радостно.
– На какие шиши? – осведомился тот мрачно. – У тебя деньги, что ли есть?
– Не знаю, – признался Таргитай. – Что-нибудь придумаем!
Они въехали в деревеньку, двинулись вдоль единственной улочки, где вперед с обеих сторон тянутся избы. Из-за ближайшего забора послышался лай, из следующего двора тоже загавкал пес. На улице впереди играют дети, с любопытством посмотрели на чужаков. Старший мальчишка нахмурился, что-то негромко сказал остальным. Все дети тут же скрылись в одном из дворов. На чужаков теперь смотрят меж старых, местами прогнивших от времени досок забора. Те, что постарше, глядят настороженно, а в глазах малышей Тарх увидел искорки любопытства.
Собаки залаяли еще громче. В тот же миг на узкую улицу с обеих сторон из дворов вышла дюжина мужиков. Хмурые, всклокоченные, смотрят враждебно. В руках у кого вилы, рогатины, кто с топором, а некоторые крепко сжимают дубины.
Многие широки в плечах, коренастые, в них видна недюжинная сила. Другие худые с виду, такие, что, кажется, легко ветром сдует, но все равно уверенно загораживают дорогу, сжимают импровизированное оружие, словно ждут нападения и отступать не собираются.
