— Их много!—тяжело дыша, проговорил Ан-ун.— Они идут на наше селение. Мы должны предупредить наших людей.
— Ис-сат мертв,— сказал Ом-ат.
— Кто вождь? — отрывисто спросил один из сыновей Ан-уна.
— Ом-ат,— так же кратко ответил О-дан.
— Хорошо! — радостно воскликнул Ан-ун.— Пан-ат-лин мечтала, чтоб тЫ вернулся и убил Ис-сата.
Но преследователи были уже совсем рядом.
— Давайте с криками нападем на них,— предложил Ан-ун.— Они гнались за троими, а тут на них нападут восемь человек. Они подумают, что нас гораздо больше. А один из нас, самый быстрый, пусть бежит в селение и предупредит наших людей.
— Хорошо,— согласился Ом-ат.— Ты самый быстрый, Ид-он. Беги к нашим людям и возвращайся с сотней воинов.
Ид-он, сын Ан-уна, стремительно бросился к скалам-домам Кор-ул-я. Остальные развернулись и с бешеными криками бросились на врагов.
Бежавшие впереди воины из числа преследователей застыли, как вкопанные, не ожидая, видимо, такого пополнения в рядах противника. Они беспокойно оглядывались назад, надеясь, что скоро подоспеют остальные. Это были, очевидно, самые быстрые бегуны, и они немного вырвались вперед. После секундной нерешительности, не видя подкрепления, они в панике бросились назад.
Окрыленные успехом, Ом-ат и его воины с дикими криками погнались за убегавшими. Те врассыпную кинулись в кусты. Ом-ат и его друзья бросились за ними и вскоре потеряли друг друга из виду: Тарзан, увлекшись погоней, далеко обогнал своих друзей.
Воины Кор-ул-лула отступали только для видимости, заманивая врагов в ловушку. Они очень скоро догадались, что врагов гораздо меньше, чем показалось сначала, и переловить их не составит особого труда. Они притаились в кустах в засаде — в нее-то и угодил Тарзан-обезьяна. Да, увы, повелитель джунглей попался в такую простую ловушку! Единственным, хоть и бесполезным извинением ему было то, что те воевали на своей земле, применяли хорошо отработанную тактику, о которой Тарзан слишком поздно догадался.
Как из-под земли, перед Тарзаном возник черный волосатый воин, а за ним виднелось множество врагов. Волосатый выхватил нож. Не видя другого выхода, Тарзан бросился на него, и в тот же миг десяток ваз-донов выскочили из кустов. Тут-то Тарзан понял, что окончательно попался. Он на чем свет стоит проклинал себя за недогадливость. В эту минуту он думал о потерянной жене, и ему стало так горько — ведь если она еще жива, то теперь ей не на кого надеяться, потому что кого-то уже не будет в живых.
Но страшное бешенство овладело им при этой мысли. Ненависть к этим гнусным существам, посмевшим стать у него на пути, не пустить его к Джейн, спасти ее, овладела им. Всем своим существом он ненавидел, готов был разорвать их на части. В его глазах блеснул неистовый огонь, и Тарзан испустил страшный крик обезьяны-самца, леденящий кровь в жилах вопль, от которого вокруг замирает все живое. Этот клич испускают самцы его родного племени — племени обезьян Керчака, готовых биться насмерть за свою жизнь и свободу. На краткий миг нападавшие потеряли самообладание, и Тарзан стремительным движением, как у ребенка, выбил из рук ближайшего к нему волосатого тяжелую дубинку и нанес ему сокрушительный удар в лицо. Ваз-дон свалился на землю. Тарзан кинулся на остальных и с легкостью разбросал их, орудуя дубинкой поверженного воина. Его удары были настолько мощными и сокрушительными, что дубинка вскоре раскололась в щепки. Но так не могло долго продолжаться — их было двадцать против одного. И один из них метнул в Тарзана дубинку. Удар пришелся в голову. Минуту он стоял, качаясь, как огромная сосна под топором лесоруба, и рухнул на землю.
В это время Ом-ат и его друзья отбивались от воинов Кор-ул-лула, тоже попавшись в ловушку. Они слышали неподалеку звуки битвы и поняли, что это Тарзан отбивается от врагов, и Ом-ат позвал Тарзана: «Тарзан — Страшный Человек! Ты слышишь меня, Страшный Человек?»
— Да, это правда,— сказал, поднимаясь, раненный Тарзаном воин,— Яд-гуру-дон! Он страшен,— повторил он.— Тарзан — Страшный Человек!
В то время как Тарзан лежал поверженный среди своих врагов, перед болотом, окружившим страну Пал-ул-дон, остановился человек. Он был почти голым — ничего, кроме львиной шкуры, не было на нем. Три ленты с патронами обвивали его тело — крест-накрест через спину и заканчивались вокруг туловища. Он был вооружен ножом, к поясу привязан колчан со стрелами. Он далеко зашел в дикие земли, полные свирепых хищников, но ружьем пользовался очень редко — почти все патроны были целы. Когда ему угрожала опасность, человек предпочитал прибегать к ножу и луку, и только когда на него нападал крупный хищник, он стрелял из ружья. Для чего сохранять это снаряжение с риском для жизни? Для чего могут понадобиться эти кусочки металла? Во всем мире только он и знал это.
