Это не смех и не радость, а скорее склонность воспринимать нечто мерзкое и странное с тенью сарказма. Вечная сила мортидо. Инстинкт смерти. Он с каждым днем все сильнее. Разрастается в той пустоте, которая носит имя Даутцен. Это зрелище завораживает. Девушка не может отвести взгляд от ничто.
Таблетки не помогают.
Депрессия не проходит.
Разум меркнет.
Однажды так случится со всеми лекарствами. Медикаментозное лечение имеет предел. Организм привыкает. Нужна новая доза. Больше. Чаще. Сильнее. Аналоги. Суррогаты. Плацебо. Все, что угодно лишь бы продлить агонию. Но в конце концов шизофреник остается с проблемой один на один.
Даутцен кое-что знает.
Она здесь не случайно.
Она приехала сюда чтобы изменить этот мир.
Машина остановилась на железнодорожном переезде на окраине Индустриального района № 135. Полуночный грузовой поезд должен был расплющить автомобиль и раздавить Даутцен еще десять минут назад.
Девушка пожимает плечами.
Может быть да. Может быть нет.
Скорее всего она бы завела двигатель и уехала к океану. Даутцен любит плавать по ночам нагишом. В свете звезд вода становится небом. Бездна внизу и вверху. Если уйти подальше от берега и ни разу не обернуться на город, можно оказаться в абсолютном ничто. Там нет звуков. Холод. Пустота. Такая же, как внутри Даутцен. Нет опоры под ногами, нет ничего вокруг, нет зрителей, нет блеска.
Грузовой поезд опаздывает на полчаса.
Он должен возникнуть из тьмы, которая поглотила окраину Индустриального района № 135. Рельсы исчезают в том месте, где бродят тени от фонарей.
Даутцен ждет.
Она терпелива.
Что-то должно случиться. Так ведь не может продолжаться всю жизнь. Одиночество закончится. Чувства вернутся. Птица в груди все еще бьется. Она там. Пустота жаждет быть заполненной. Тьма уйдет. Свет сильнее. Разум побеждает безумие. Мысль важнее, чем образ.
Но время ползет.
Ничего не происходит.
Снова ночь.
Ни звезд, ни Луны.
Даутцен принимает рисперидон.
Мир тошнит. Мерзкое чувство падения. Во всех смыслах.
Здесь слишком много людей.
Громкая музыка.
Сцена, барная стойка, танцпол, кафе и чиллаут. Все по правилам. Максимально функциональное и привлекательное оформление. Индустриальный заводской стиль. Налет легкой незаконченности. Кирпич, дерево, камень. Минимальный декор. Некий гараж или цех. Но больше всего похоже на склад никому ненужных вещей.
Люди ведут себя, как манекены-депрессий. Они лишь одежда, которая обрела возможность ходить из одной части ночного клуба в другую. Пить. Есть. Танцевать. Бытие, в котором никто не присутствует. Алкоголь и рисперидон. Можно познакомиться с каждым по очереди или принять все и сразу. Никто не будет против. Здесь нет никого в здравом уме и твердой памяти. Все события исчезнут. Их сожрет время и сотрет новая информация.
Крыска Джухейна прячется у Даутцен в волосах. Она бегает от одного плеча к другому и что-то попискивает девушке на ухо. Ангел и Дьявол. Ее голосок едва слышен за ревом и треском музыки, болтовней и криками людей, звоном стаканов, топотом ног на тацполе.
— Я хочу спать.
— Исмат дома один.
— Здесь плохо пахнет.
Даутцен кивает.
Пора уходить уже поздно. Метро закроется через час. Придется вызывать такси. Бродить под дождем до самого утра у Даутцен нет никакого желания. Коротенькое желтое платье, которое когда-то давно подарила девушке Тасмин, мгновенно промокнет. Да и черт бы с ним. Простуда ей не страшна. Даутцен теперь не одна. Крыска может замерзнуть.
Никто в ночном клубе не видит Джухейну.
Она волшебная. Может быть, когда-нибудь обернется принцессой. Так же, как Тасмин.
Может быть ее здесь нет. Она лишь морок. Навязчивый образ.
Все это лишь диагноз в медицинской карте Даутцен:
ПАРАНОИДНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ
Как мило.
Наконец-то обнаружить в себе главный свой недостаток. Бред и Галлюцинации. Мысли и образы не существуют. Никакой тьмы, которая поглощает город квартал за кварталом. Трематод, завладевших телами людей. Живых мертвецов. Призраков и жаждущих крови деревьев.
Бред преследования.
Искаженное мышление.
Одно точно.
Рисперидон не помогает.
Вот Джухейна. Щекочет шею. Пахнет землей и травой. Встает на задние лапки и заглядывает Даутцен в глаза. Еще один фамильяр. Знать бы чей. Она хочет домой. Ночной клуб, выпивка и незнакомцы не нравятся крыске. Она не в восторге от техно.
Даутцен знает, что под словом дом Джухейна имеет ввиду Старое королевство. Вот куда она хочет вернуться. Там трава и цветы. Деревья в зеленом. В воздухе гудят пчелы. Хмель и лаванда. Где-то там живет Тасмин. Может быть Джухейна ее фамильяр. Ведьма из Затонувшего леса вновь обрела силу. Тогда почему она не здесь? Рядом с тобой, Даутцен? Почему Тасмин до сих пор не пришла за тобой?
Что-то мокрое течет по щекам.
Солена вода в океане.
Она проникает по всюду. Шторм бушует на побережье уже две недели. Капли стекают по лицу Даутцен. Крыска обнимает хвостом шею девушки и что-то пищит. Но Даутцен не слышит. Она плачет.
Музыка становится громче.
Люди срываются с насиженных мест и прыгают в потолок.
Woo-hoo!
Woo-hoo!
Woo-hoo!
Незнакомый парень садится рядом с Даутцен.
Он говорит:
