Когда Илья с Матвеем ушли в разные стороны, Мир направился на север острова, не питая иллюзий, что все же на что-то наткнется. Маленький червяк сомнения начал закрадываться в его голову, а правильно ли он поступил, оставив сегодня ведьмочку гулять, как кошку, саму по себе. Компания девушек, пусть даже среди них две медведицы, может не справится с упырем, если тот в расцвете лет, или с умертвием, если их больше трех. А есть еще большой шанс, что эта рыжая вредина пошлет подальше его слова об осторожности и уйдет куда-нибудь в одиночестве. Если с ней что-то случится…
Представив, что его ведьму могли схватить и причинить ей боль, Мир резко остановился и сжал кулаки, которые, казалось, увеличились в размерах. Глаза налились кровью, а во рту выросли клыки. Раньше он всегда мог контролировать это состояние, а сейчас, когда дело касалось Таты, на пустом месте впадал в ярость, и это ему совершенно не нравилось. Чтобы хоть как-то успокоиться и остановить оборот, вербер саданул по росшему неподалеку дереву, оставляя на нем след от кулака.
Данное действие немного расслабило его, но где-то глубоко в душе еще ощущалось беспокойство, поэтому постаравшись поскорее закончить осмотр своего квадрата, Мир направился в сторону пляжа, где сейчас и должна была находиться с остальной компанией Тата.
Когда до берега, куда он шел, оставалась около ста метров, Загородский остановился, услышав какой-то всхлип неподалеку. Ему потребовалось около минуты чтобы понять, что источник звука не снаружи, а внутри, у него в голове. В один момент всхлипы прекратились, и он отчетливо расслышал голос Таты, зовущий на помощь.
С безумным взглядом осматриваясь по сторонам, Мир искал в какую сторону надо бежать, а когда определил, бросился со всех ног, на ходу принимая свою полную оборотную форму.
Не каждый мог похвастаться, что видел вербера, когда верх над ним брала вторая сущность, а зрелище это, надо заметить, не для всех. Вот и Мирослав, не сбавляя темпа бежал и чувствовал, как раздулись мышцы на руках, во рту выросли клыки, а вместо ногтей когти, зрение застилала кровавая пелена, которая, впрочем, не мешала медведю видеть куда он направляется, тело будто увеличилось в размерах и безволосый торс покрылся мелкой щетиной. Если посмотреть на него со стороны, можно было различить как его лицо будто окутывала прозрачная маска в виде медвежьей головы. Именно из-за этой маски, оборотней и причисляли к медведям, называя верберами.
И сейчас этот конкретный медведь был одержим лишь одним желанием, любой ценой добраться до мрази, посмевшей посягнуть на то, что принадлежит ему.
***
Слава Великой богине Бенедикте, что додумалась заранее сходить в туалет.
То, что я видела перед собой, ну никоим образом не поддавалось объяснению. Морда как у мумии с болтающимся в области груди подбородком, клычища, в указательный палец длинной, иссохшая кожа, покрытая струпьями и только белые волосы, собранные в высокий хвост, выдавали в нем нашего преподавателя, Олега Ивановича Балокина. Но этот ходячий труп ну никак не походил на живого, одетого с иголочки, человека, с которым я в последний раз разговаривала вчера вечером.
А когда этот нелюдь завыл, и ощерившись взглянул на меня, я могла лишь моргать с открытым ртом, так как от страха была не в силах издать и звука.
— О-о-олег И-и-иванович, — наконец вырвался у меня полустон-полувсхлип, — это в-в-вы?
Я раньше никогда никого, или вернее, ничего подобного не встречала, даже в книжках Стефы, где, казалось, обитала вся живущая в нашем, да и не только нашем, мире нечисть. Было похоже, что в этом, напоминавшем моего преподавателя существе, соединилось несколько видов, вроде низших форм демонов, упырей, шишиги, умертвий.
Может я дошла до последнего уровня и меня встречает самый главный босс? Тогда мне точно крышка, потому что я понятия не имела, какое из заклятий могу использовать на нем, да так, чтобы сработало.
— …и при свете голубом ты замри столбом, — постаравшись сконцентрироваться на силе света, зашептала я про себя слова заклятия остолбенения, но сколько ни старалась, как мертвому припарка.
— Та…та, — прохрипел Балокин, если это действительно был он, прекратив завывать, — не… бойся…меня.
Ну зашибись, успокоил! Напротив тебя посреди ничего стоит воскресший труп тысячелетней мумии с огромными клычищами и просит не бояться, ну конечно ты тут же расслабишься и предложишь ему поболтать о жизни за чашечкой чая.
Всего этого я ему, естественно, сказать не могла, поэтому сложила губы в вымученную улыбку и выдавила из себя:
— Хорошо. Я не боюсь.
Олег, казалось, немного успокоился и плюхнулся на землю рядом со мной, но коснуться не пытался, и на том спасибо. Он молчал минуты две, и когда я уже не выдержала напряженной паузы и собралась задать один из миллиона интересующих меня вопросов, к примеру, не сожрут ли меня сегодня на ужин, как Балокин заговорил. Получалось у него с трудом, наверное, клыки мешали, но жаловаться я не решилась.
— Тата… ты знаешь кто я?
— Конечно, Олег Иванович, мой преподаватель, — закусила я нижнюю губу ожидая ответа.
