Медведь бросил на меня грозный взгляд, но в конце концов смилостивился и согласился. Илья с Матвеем схватили его с двух сторон и потащили в сторону берега, где находились наши палатки. А мы с Мирославом остались вдвоем.
Я попыталась встать с его колен, но была быстро возвращена на место сильными руками.
— Нам тоже пора идти, — неуверенно заметила я, примостив свою голову обратно на его плечо, — девчонки ждут меня у костра, будут волноваться.
— Ничего, подождут. Матвей скажет, что ты со мной, — Мир поднялся со мной на руках и зашагал в ту сторону пляжа, где вчера ночью я из-за дерева наблюдала за его купанием. — Нам надо поговорить, ведьма.
— Это о чем же?
— О нас с тобой.
Его ответ, если честно, немного меня напугал, так как не думала, что была готова к серьезному разговору о своих к нему чувствах. А вот послушать, что испытывает ко мне, этот огромный оборотень, я бы не отказалась.
На берегу, Мир посадил меня на песок, а сам стал стягивать с себя джинсы, под которыми у него не было и кусочка ткани, хорошо еще я быстро отвернулась. Вот ни грамма стыда у этого вербера. Повернулась я лишь услышав всплеск воды.
— Присоединяйся ко мне, рыжая, — позвал он меня, как ни в чем не бывало.
— Вот еще, и не подумаю, — возмутилась я, а этот нахал лишь заржал и обдал меня брызгами.
— Трусиха!
Такого я стерпеть уже не могла. У меня был ужаснейший вечер, а теперь этот медведь потешается надо мной и трусихой называет. Ну я ему докажу, что ведьмы ничего не боятся! (Боятся, конечно, и еще как, но оборотню знать об этом не обязательно).
Я встала и сняла с себя юбку с топом и кеды, оставшись в черных ажурных трусиках и таком же лифчике, которые не предназначались для купания, но тут уже ничего не поделаешь. Зато вон как у этого гада челюсть упала. Застыл в воде, глаз с меня не сводит.
Медленной походкой я направилась к воде, а попробовав ее пальчиком ноги, чуть не растеряла всю свою уверенность, до такой степени она была холодной. Но отступать поздно. Назвалась груздем, Тата…
Зажмурившись, я забежала в воду и когда уже собралась погрузиться с головой, оказалась в крепких объятиях мокрого вербера, голодный взгляд которого прошелся по моему лицу, остановившись на дрожащих губах.
— Беру свои слова обратно, ведьмочка. Ты у меня храбрая малышка, — прошептал он мне в ушко и коснулся его губами.
Мне очень понравилось, как Мир назвал меня своей, но признаваться в этом не собиралась.
— Отпусти меня!
— И не подумаю, — он приподнял меня за попку, и я, как-то не задумываясь что делаю, обняла его руками за шею, а ноги сцепила за спиной. Загородский прижался лбом к моему лбу и долго молчал.
— Я устал, Тата, — прошептал он наконец, — не хочу, чтобы ты и дальше меня мучила.
— И как же я тебя мучаю? — не сдержала я удивленного возгласа.
— Моя вторая сущность кричит во мне, что ты принадлежишь мне, но этого не может быть. Скажи, что ты как-то меня околдовала, чтобы я захотел тебя.
Меня как пощечиной огрели, и я тут же вспомнила его слова там на дороге, когда он чуть не переехал меня на своем внедорожнике о том, что такие как я не в его вкусе. Может он прав? Может я действительно использовала какое-то сложное заклятие для приворота? Смогла же я сегодня отшвырнуть его от Олега и вернуть человеческий облик.
Я прикусила губу.
— А почему ты так уверен, что я не могу быть твоей парой? Моя тетя же была парой твоего отца.
— Этот случай один на миллион, такого не бывает, тем более в одной семье дважды. Я не буду злиться, если ты признаешься, малышка.
Я бросила на него скептический взгляд.
— Ну ладно, порычу немного, но бить не буду, — усмехнулся оборотень, прижимая меня к себе еще ближе.
— А это так плохо, хотеть меня? — чуть слышно бросила я, отворачивая от него свое лицо.
— Это не плохо. Это слишком хорошо, — теперь в голосе Мира не было и намека на смех, — так хорошо, что в твоем присутствии я не могу сдерживать себя, желая прикасаться к тебя, сорвать с тебя одежду, войти глубоко в твое тело и раствориться там навсегда. Но это чертовски пугает меня, малышка. Я никогда в жизни ничего подобного не испытывал. Я так сильно тебя хочу, что от этого даже больно, — меня потрясла растерянность на его лице, а взгляд голубых глаз будто гипнотизировал, призывая покорится воли этого медведя и тут же ему отдаться.
Я зажмурилась, собираясь с мыслями и не зная как начать.
— Я не думаю, что я тебя приворожила. Я не знаю ни одного заклятия приворота, которое не смогло бы снять тетушкино зелье. Но дело в том, что я и силами, которые помогли мне сегодня прекратить вашу с Олегом драку, раньше не обладала. Поэтому мой ответ — не знаю.
— Значит, шанс, что ты моя истинная пара — пятьдесят на пятьдесят? — вдруг улыбнулся моему признанию оборотень и потерся своей колючей от щетины щекой о мою.
— Еще чего, ты мне даже не нравишься, — поспешно фыркнула я, тая от тех чувств, что он вызывал во мне.
— А если бы между нашими видами не было бы негласной вражды, ты бы… испытывала ко мне симпатию?
— Ммм, может быть, — неуверенно протянула я, изучая пальцами шрам на щеке вербера.
