– Ну и где же твой Власов, когда он тебе нужен? Он думал, что помогает нацистам, хотя и у фашистов, и у коммунистов, и у американцев есть одно общее. Все они презирают предателей. – Александр вынул из сапога свой армейский нож и наклонился над Пашей, и тот вздрогнул; с удивлением взглянув на него, Александр пожал плечами и перерезал веревки, которыми были связаны руки Паши. – Андрея Власова схватили немцы, он сидел в их тюрьме и был наконец передан Советам. Ты сражался на стороне Власова, который годами был в этой войне ничтожеством. Дни его славы сочтены.
Паша встал, застонав от ломоты в теле, долго остававшемся без движения, и сказал:
– Дни моей славы тоже сочтены.
Они в упор посмотрели друг на друга. Сухощавый Паша напоминал Александру Георгия Васильевича Метанова, отца Татьяны. Паша поднял глаза со словами:
– Мы славная парочка. Я командую тем, что осталось от людей Власова, это почти исчезнувший вид. Мой батальон – первый на линии обороны, потому что немцы хотят, чтобы нас уничтожили наши же люди. А тебя послали убить меня. Ты командуешь штрафбатом из зэков, не умеющих воевать, стрелять, плохо вооруженных. – Он улыбнулся. – Что ты скажешь моей сестре, когда встретишь ее на небесах? Что убил ее брата в пылу сражения?
– Паша Метанов, зачем бы меня ни послали на эту землю, но только не за тем, чтобы убить тебя. Пойдем. Надо положить конец этой бессмыслице. Тебе надо приказать твоим бойцам сложить оружие.
– Ты не слышал, что я тебе сказал? Мои люди никогда не сдадутся НКГБ. К тому же у тебя есть хотя бы малейшее представление о том, что вас ждет, если пойдете дальше?
– Да. Немцев побьют. Может быть, не мы на этом долбаном холме, но кто-то еще. Ты слышал о втором фронте? Слышал о Паттоне? Мы встретимся с американцами на Одере вблизи Берлина. Вот что ждет нас впереди. Если у Гитлера хватит рассудка, он сдастся, подвергнув Германию безусловному унижению второй раз за это столетие, и, может быть, сохранит несколько миллионов жизней.
– Разве Гитлер похож на человека, который согласился бы на безоговорочную капитуляцию? Или волновался бы о спасении одной жизни или миллиона? Если он на краю бездны, то утащит с собой туда весь мир.
– Он определенно так и сделает, – согласился Александр, собираясь позвать свистом Успенского, но Паша остановил его жестом руки:
– Погоди! Давай немного подумаем, ладно?
Усевшись на ствол дерева, они закурили.
– Александр, ты уже принял решение, не убив меня.
– Ты так думаешь? – Александр глубоко затянулся. – Так или иначе, мы должны немедленно что-то придумать. А иначе тебе и мне некем будет командовать.
Паша помолчал, а затем спросил:
– И потом только мы с тобой в лесах?
Александр искоса взглянул на него. Что он такое говорит?
Паша подался вперед:
– Я уговорю моих людей сдаться, если ты не выдашь их НКГБ.
– Что ты предлагаешь мне сделать с ними?
– Включи нас в свою бригаду. У нас есть оружие, снаряды, гранаты, минометы, карабины.
– Я в любом случае собирался захватить ваше оружие. Так поступают побежденные – отдают свое оружие. Но твои бойцы? Они готовы сейчас начать воевать на стороне противника?
– Они сделают то, что я им прикажу.
– Каким образом они это сделают?
– Что ты предлагаешь? Рассредоточиться?
– Рассредоточиться? Распустить их? Знаешь, как это называется? Дезертирство.
Паша долго молчал.
– Александр, надежды нет. За тем холмом стоит пятьсот тысяч человек.
– Да, и против них скоро выступят тринадцать миллионов.
– Да, но что будет с тобой и со мной?
– Мне нужно оружие твоей бригады.
– Ты получишь мое оружие. У тебя девятнадцать солдат. О чем ты только думаешь, черт побери?!
Александр понизил голос до шепота:
– Не беспокойся о том, что я думаю. Просто…
– Просто – что?
– Паша, мне нужно попасть в Германию. Мне нужно до этого дожить.
– Зачем?
«Потому что в Берлин прибывают американцы. Потому что американцы собираются освободить Германию и освободить лагеря для военнопленных, а в конечном итоге освободить меня». Но Александр ничего такого не сказал.
– Ты свихнулся, – бросил Паша.
– Да.
Паша долго смотрел на Александра, с несчастным видом стоя рядом с ним в пропитанном влагой, потрескивающем лесу и держа в искореженных пальцах догорающую папиросу.
– Александр, разве ты не знаешь, какие немцы? Ничего не знаешь?
– Я все знаю, но надеюсь. Сейчас больше, чем когда бы то ни было. – Он искоса взглянул на Пашу. – Зачем, по-твоему, я нашел тебя?
– Чтобы помучить умирающего человека?
– Нет, Паша. Я тоже тебе помогу. Просто нам надо отсюда выбраться. Тебе и мне. У тебя есть медикаменты?
– Да, куча бинтов, сульфаниламидные препараты, морфий, даже немного пенициллина.
– Отлично, нам все это понадобится. А продукты?
– У нас все в консервах. Даже сухое молоко. Яичный порошок. Сардины. Ветчина. Хлеб.
– Консервированный хлеб? – Александр почти улыбнулся.
– А ты чем питался?
– Мясом своих солдат, – ответил Александр. – Большинство твоих солдат русские?
– Да, большинство. Но у меня есть десять немцев. Что ты предлагаешь сделать с ними? Они явно не пожелают перейти на вашу сторону и воевать с собственной армией.
