Боров вышел из-за серых деревьев метрах в тридцати от них – вот и все, что разделяло два вражеских батальона. Через час это могло бы превратиться в рукопашную схватку. Александр слишком часто бывал в лесах, на холмах, в грязи, в болоте, стреляя в призраков, в тени, в падающие ветки. Он наклонил голову. Он был рад, что хотя бы на время сражение прекратится. Он слышал, как Паша разговаривает с Боровым. Тот сопротивлялся, отказываясь верить.
– Разрешите не сдаваться, капитан.
– В разрешении отказано, – сказал Паша. – Есть другой выход?
– Умереть с честью, – предложил Боров.
– Прикажи своим бойцам сложить оружие и выйти вперед! – велел Александр.
– Капитан! – вмешался Паша. – Я разберусь с этим. – Он повернулся к Борову. – А немцев надо взять в плен.
Боров рассмеялся:
– Мы сдаем их? Им это понравится.
– Им придется подчиниться обстоятельствам.
– А как же остальные из нас?
– Мы будем воевать на стороне Красной армии.
Боров отступил назад с недоуменным выражением на лице:
– Капитан, что происходит? Это невозможно.
– А происходит то, Боров, что меня взяли в плен. И поэтому у тебя нет выбора. Это делается ради моей жизни.
Боров наклонил голову, словно у него действительно не осталось выбора.
Немного погодя Паша объяснил:
– Боров будет всегда мне предан. Он для меня, как Успенский для тебя.
– Успенский ничего для меня не значит, – сказал Александр.
– А-а-а, ты шутишь. – Паша помолчал; они возвращались в советский лагерь, впереди шли их люди и десять немцев со связанными руками. – Александр, ты ему доверяешь?
– Кому?
– Успенскому.
– В той же мере, как любому другому.
– Что это значит?
– К чему ты подводишь?
Паша кашлянул:
– Ты доверяешь ему в личном?
– Я никому не доверяю в личном, – глядя перед собой, ответил Александр.
– Это хорошо. – Паша помолчал. – Не знаю, можно ли ему доверять.
– Он доказал мне свою преданность. Ему можно доверять. Тем не менее я не доверяю.
– Это хорошо, – повторил Паша.
Александр оказался во многом прав. Советское подкрепление не пришло. Паше и его русским солдатам не досталась военная форма Красной армии. Хотя Александр потерял намного больше сорока двух человек, он хоронил своих мертвых в промокшей окровавленной форме. Теперь у него было сорок два солдата в немецкой форме и с немецкими стрижками. Александр приказал им побриться, но они оставались в немецкой форме.
Паша оказался во многом прав. Немецкое подкрепление подошло к подножию холма, ожидая встретить русский батальон, ожидая найти солдат Паши, но вместо этого встретило батальон Александра, а не власовцев. Хотя у немцев было больше снарядов и гранат, Александр имел преимущество, впервые за свою военную карьеру оказавшись на вершине холма. Атаки немецкой артиллерии были отбиты с трудом, атака пехоты была отбита легко; его бойцы спустились с холма, потеряв всего пятерых. Александр сказал, что отныне будет сражаться только на большой высоте. Паша на это возразил, что, возможно, в первый раз немцы отправили против Александра горстку бойцов, но в следующий раз отправят тысячу, а потом десять тысяч.
Паша оказался во многом прав.
На противоположных склонах Святого Креста лес был гуще, и битва более жестокой. На следующий день усилился артиллерийский обстрел, пулеметный огонь, разорвалось больше гранат и снарядов и стало очень жарко.
Батальон Александра вновь уменьшился на пять человек. На следующий день подошли еще немцы, и батальон превратился в три взвода. Не помогали ни перевязки, ни лекарства. У бойцов не было времени создавать оборону, рыть блиндажи и окопы. Бойцы укрывались за деревьями, но деревья валились под минометным огнем, от гранат и снарядов. Люди тоже падали, разорванные на части.
Через четыре дня осталось два взвода. Двадцать человек. Александр, Паша, Успенский, Боров и шестнадцать пехотинцев.
Одного из солдат Александра укусило в лесу какое-то существо. На следующий день он умер. Девятнадцать человек. Столько, сколько их было до появления Паши. Но с ними шли восемь связанных пленных, на которых можно было обменять их жизни.
Немецкая армия не продвигалась вперед. Но и не отступала. И они не сидели молча. Их единственной целью было уничтожение батальона Александра.
Александру удалось продержаться и на пятый день. Но потом уже не осталось мин, снарядов и патронов для оружия. Борова убили. Закапывая его в землю, усыпанную мокрыми листьями, Паша плакал.
Потом погиб сержант Теликов. Когда его хоронили, Успенский плакал.
Бинты закончились. Продукты закончились. Бойцы собирали в листья дождевую воду и переливали во фляги. Морфий и лекарства закончились. Александр сам перевязывал солдат.
– Что дальше? – спросил Паша.
– Я пасс, – произнес Александр.
Единственным выходом было отступление.
– Мы не можем отступать, – заявил Александр Успенскому, готовому повернуть назад.
– Да, лейтенант, – сказал Паша. – Ты же знаешь, что отступление карается смертью.
– Да пошел ты! – ответил Успенский. – Я бы хотел покарать тебя смертью.
Александр обменялся с Пашей взглядами.
– И ты еще спрашиваешь, почему я предпочел немцев смерти, – сказал Паша.
