«Нечем себя занять, – думала она, глядя в потолок. – В сутках чересчур много минут и секунд. Посмотрите на меня. Я встала в шесть, разбудила Энтони к приходу Изабеллы. Слава богу, она приезжает сюда нянчиться с ним. Я была на Эллисе с восьми до четырех, потом до шести в Красном Кресте, где брала кровь на анализ и собирала медицинские аптечки для отправки военнопленным за океан. Потом забрала Энтони у Изабеллы, мы пошли в парк, я купила еду, вечером приготовила обед, поиграла с сыном, искупала его, уложила спать, послушала радио, поговорила с Викки и замесила тесто на завтра. Сейчас уже второй час ночи. Викки и Энтони спят, а я нет, уставилась в потолок, потому что мне нечем себя занять.
Мне надо чем-то заниматься и так уставать, чтобы не было ночных кошмаров.
Так уставать от моей американской жизни, чтобы не видеть его лицо».
Он кладет ей руки на талию. Лицо у него мокрое, волосы мокрые, зубы сверкают, как речная вода. Он считает до трех и со всех сил бросает ее в Каму, а потом кидается за ней вслед. Она подныривает под него, извиваясь, освобождается и уплывает вперед. Он плывет за ней вдогонку, грозя расправиться с ней, когда поймает, и она немного сбавляет темп, чтобы он догнал ее.
Стремясь душой на восток, Татьяна пекла хлеб, покупала по продовольственным карточкам семь видов бекона, покупала кастрюли, сковородки и другую кухонную утварь, полотенца и простыни. Ей так нравились магазины, ларьки с фруктами, лавка мясника, супермаркеты, кулинария на углу. С неумолимой энергией физическое тело Татьяны двигалось вперед, в то время как ее дух изнывал, оставаясь в прошлом. Когда-то Александр нашел в Лазареве ее, сироту, ожидающую его, и вернул к жизни.
А она не может найти его. Она почти и не пыталась. Какие-то жалкие потуги. Надо было так: не остановлюсь, пока не разыщу тебя, Шура. А вышло вот как: я не смогла найти няньку, прости, Шура. Она начала ненавидеть себя, впервые в жизни. Даже в те дни, когда она играла в моральную рулетку с Дашей и Александром, Татьяну не терзала такая ненависть к себе.
Сколько бы Викки ни просила, Татьяна отказывалась пойти на танцы в субботу в клуб «Рикардо» на Астор-плейс в Гринвич-Виллидж. Она не хотела покупать новые платья или новые туфли.
– Тебе надо пойти со мной в «Элкс рандеву» в Гарлеме, – предложила Викки. – Это нечто! Классные танцы, полно врачей.
– Женщина в поисках нового любовника превращается в настоящую фурию, – ответила Татьяна, цитируя только что прочитанную книгу. – Ты читала «Неупокоенную могилу» Сирила Коннолли? Очень рекомендую.
– Забудь ты про эти книжки. Хочешь увидеть Бетт Дэвис и Лесли Говарда в фильме «Бремя страстей человеческих» в театре «Аполло»?
– Может быть, в другой раз.
– Не будет другого раза! Пойдем в пятницу вечером в салон красоты «Леди, будь красивой». Я рассказывала им о тебе, они жаждут с тобой познакомиться. Мы сделаем маникюр, а потом поедим димсам на Мотт-стрит. Тебе надо попробовать китайскую еду. Это фантастика! А потом пойдем в «Элкс рандеву».
– Все по пути в Гарлем?
– Это лучшее место для джаза.
– Ты это так называешь?
– У тебя есть настроение развлечься? – Викки с улыбкой изучала подругу. – Пойдешь?
– Может быть, в другой раз, ладно?
– Таня, – начала Викки однажды вечером, когда девушки сидели, уютно устроившись, на диване, – я наконец поняла, что с тобой не так. Помимо того, что ты печешь хлеб и постоянно ешь бекон.
– Так что со мной не так?
– Ты немного зануда. Тебе стоит научиться ругаться, как матрос, научиться разгуливать с дерзким видом, словно тебе принадлежит весь мир, тебе надо пойти в салон красоты, но больше всего тебе нужен мужчина.
– Ладно, – согласилась Татьяна. – Где мы найдем этого мужчину?
– Я не говорю сейчас о любви, – сказала Викки, словно Татьяна нуждалась в объяснении.
– Конечно нет.
– Я говорю о том, как можно классно проводить время. Ты слишком скованная, слишком многим озабочена. Постоянно беспокоишься, работаешь, нянчишься с ребенком. Эллис, Красный Крест, Энтони… Это уж чересчур!
– Я не всегда беспокоюсь, – оправдывалась Татьяна.
– Таня, ты в Америке! Я знаю, сейчас идет война, но здесь ее нет. А ты здесь. Разве ты не мечтала всегда приехать в Соединенные Штаты?
– Да, – ответила Татьяна. – Но я не хотела приехать одна.
– Разве тут не лучше, чем в твоем Советском Союзе?
Они плывут на двух лодках через озеро Ильмень, соревнуясь, кто придет на середину первым, – километр на максимальной скорости. Татьяна чуть улыбается, она гребет методично и невозмутимо. Паша бесится оттого, что не может победить сестру. На берегу их сестра Даша и кузина Марина скачут на месте, подбадривая Таню, а взрослые, размахивая руками, болеют за Пашу. Лето, воздух пахнет свежей водой.
Но их там больше нет. Ни на озере Ильмень, ни в Луге, ни в Ленинграде, ни в Лазареве. И все же они никогда не покидают ее.
И он не покидает ее.
Пока Татьяна пила чай, перед ней промелькнула вся ее жизнь.
– Расскажи мне про свою первую любовь, – попросила она Викки.
– Его звали Томми. Он был солистом в музыкальной группе. Господи, какой же он был симпатичный! Белокурый, и миниатюрный, и…
