– Значит, срочно, срочно, – сказал Берестов. – Почему никто мне это не принес! – рыкнул он и добавил: – И зачем такая срочность сейчас, не понимаю. Все хорошо. Мы выполняем новые правила. На мой взгляд, их чересчур много. Правил. Нас просят делать невозможное, а потом жалуются, если мы не делаем все по их вкусу.
– Разумеется. Очевидно, это очень трудно.
Он энергично кивнул:
– Так трудно. У охранников нет опыта. Как им управиться с обученными убивать людьми вроде немцев? Вы же знаете, они повесили на воротах лагеря эту вывеску: «Труд делает человека свободным» или типа того. Можно подумать, фрицы хотят трудиться.
– Может, они считают, что труд не сделает их свободными, – сказала Татьяна.
– Возможно. Мы обсуждаем с немцами условия. Наверняка свободы не будет, если они не перестанут бунтовать.
– Так кто выполняет работу?
Берестов молчал.
– О-о, знаете… – начал он, но сменил тему. – Хочу представить вас моему суперинтенданту, лейтенанту Ивану Кароличу. Он следит за повседневными делами лагеря.
– Найдется ли надежная стоянка для нашего фургона?
– Надежная? Вряд ли. Поставьте его перед моим домом. Закройте на замок.
Татьяна посмотрела вперед и увидела, что дом коменданта находится в нескольких сотнях метров от проходной лагеря.
– Можно поставить фургон внутри лагеря? А иначе нам будет слишком трудно носить тысячи комплектов. Сколько у вас там, двенадцать тысяч?
– Плюс-минус.
– Так все же плюс или минус?
– Плюс.
– Сколько?
– Четыре тысячи.
– Шестнадцать тысяч человек! – Потом с меньшим нажимом Татьяна добавила: – Я думала, лагерь был рассчитан на двенадцать тысяч. Вы строили новые бараки?
– Нет, мы запихнули всех в шестьдесят имеющихся. Мы не можем строить им новые бараки. Весь строевой лес, который мы заготавливаем в Германии, идет в Советский Союз для восстановления наших городов.
– Понятно. Так можно поставить машину за воротами?
– Ну ладно. Что у вас в машине?
– Медикаменты для больных. Консервированная ветчина. Сухое молоко. Два бушеля яблок. Шерстяные одеяла.
– Больные выздоровеют. И они питаются нормально. Сейчас лето, нам не нужны одеяла. У вас есть какое-то питье? – Он кашлянул. – Помимо сухого молока то есть?
– Ну конечно, комендант! – Татьяна взглянула на Мартина и подвела Берестова к кузову джипа. – У меня именно то, что вам нужно.
Она достала бутылку водки, и Берестов поспешно взял ее.
Мартин проехал на джипе через ворота и остановился справа.
– Лагерь похож на военную базу, – тихо сказал он Татьяне. – Он так хорошо спроектирован.
– Гм… – хмыкнула Татьяна. – Наверняка, когда им управляли немцы, он был чище и порядка было больше. А теперь!
И действительно, стены строений обветшали, все заросло травой, на земле валялись обломки оконных рам. Железо ржавело.
– Вы знали, – начал Берестов, – и переведите это своим коллегам, что этот лагерь был образцовым? Здесь обучались охранники СС.
– Да, – согласилась Татьяна. – Немцы действительно умели строить лагеря.
– Много пользы – мать их! – принесло это им. Извините за выражение, – сказал Берестов. – Теперь все они гниют в этих образцовых лагерях.
Татьяна строго посмотрела на коменданта, и тот смущенно кашлянул.
– Где ваш суперинтендант?
Берестов представил им лейтенанта Каролича и оставил всех четверых. Каролич был высоким опрятным мужчиной, который за столом с удовольствием поглощал еду. Будучи довольно молодым, он тем не менее успел обзавестись вторым подбородком. Пожимая ему руку, Татьяна заметила, какие у него безупречно чистые руки. Это казалось удивительным в лагере, заполненном неумытыми мужчинами. Она попросила, чтобы им показали лагерь.
Лагерь имел обширную территорию в форме пирога, расширяющегося в передней части и сужающегося в задней, что позволяло держать под прицелом заключенных от самых ворот до наиболее удаленной точки за четыреста метров от них. В бараках, расположенных тремя концентрическими сужающимися полукружьями перед воротами со сторожкой, размещалась большая часть штатских немцев и солдат.
– Где размещаются ваши офицеры? – спросила Татьяна, когда они подошли к лазарету.
– Ах, они… – Каролич запнулся. – Они в бывших бараках для союзников.
– Где они?
– В задней части лагеря.
– Скажите, лейтенант Каролич, действительно ли о немецких офицерах хорошо заботятся и они не нуждаются в нашей помощи?
– Нет, думаю, это не так.
– Что ж, наведаемся к ним?
Каролич кашлянул:
– Полагаю, там могут быть и русские.
– Хорошо.
– Знаете, провести вас в эти бараки не так-то просто.
– Почему? Мы им тоже поможем. Лейтенант, вероятно, вы меня не поняли. Мы приехали, чтобы накормить ваших заключенных. Оказать гуманитарную помощь. Врач поможет больным. Тогда почему бы нам не начать? Почему бы вам не проводить доктора Фланагана и медсестру Давенпорт в лазарет, предоставив им заняться их работой, а мы с вами пойдем в бараки, чтобы помочь вашим людям. Давайте начнем с лагеря для офицеров, не возражаете?
Ошарашенный Каролич уставился на нее:
