Они осмотрели следующие два. Совсем плохо. Татьяна укрыла простынями два тела на нарах, сказав Кароличу, что их нужно вынести и похоронить. У пяти мужчин оказался сильный жар. У семнадцати были открытые раны. Ей пришлось остановиться и перебинтовать их. Вскоре у нее кончились бинты, и надо было идти к фургону за новыми. На обратном пути она остановилась у лазарета, забрав с собой Пенни и доктора Фланагана.
– Ситуация более серьезная, чем я думала, – сказала она им.
– Не так плохо, как в лазарете. Там мужчины умирают от дизентерии, – сообщил Мартин.
– Да, и болезнь начинается в бараках, – сказала Татьяна. – Посмотрите сами.
– Есть ли признаки тифа?
– Пока нет, хотя у некоторых высокая температура, но я осмотрела только четыре барака.
– Четыре! Сколько их всего?
– Шестьдесят.
– Ох, медсестра Баррингтон.
– Доктор, пойдемте скорее. Эти бараки забиты нарами, в каждом их сто тридцать четыре, то есть двести шестьдесят восемь человек. Чего можно ждать?
– Нам с этим не справиться.
– Все зависит от настроя, – сказала Татьяна.
Мужчины из одного барака работали во дворе. Мужчины из другого были в душе.
Пройдя через барак номер одиннадцать, Мартин вытер лицо и сказал:
– Передайте Кароличу, или как там его, что каждый здоровый человек из этого барака умрет, если больных дифтеритом немедленно не отправят в лазарет.
В бараке номер тринадцать Татьяна перевязывала предплечье одного немца, когда он вдруг соскользнул с верхних нар и свалился на нее. Сначала она подумала, что это случайность, но он немедленно начал тереться об нее, прижимая к полу. Каролич пытался оттащить его, но мужчину было не сдвинуть с места, и другие заключенные не помогали. Кароличу пришлось сильно двинуть его по голове прикладом винтовки, и тот потерял сознание.
Каролич помог Татьяне подняться:
– Извините. Мы займемся им.
Отряхиваясь от пыли и тяжело дыша, она подняла свою сумку:
– Не беспокойтесь. Пойдем.
Она так и не успела забинтовать руку напавшего на нее человека.
Было восемь часов вечера, когда они завершили обход пятнадцатого барака. Каролич сказал, что пора закончить. Мартин и Пенни сказали то же самое. Татьяна хотела продолжать. Русскую речь она услышала только в двух последних бараках. Она с особым вниманием обошла эти два, откидывая одеяла, раздавая аптечки и яблоки, разговаривая с некоторыми. Александра не было.
Каролич, Мартин и Пенни наотрез отказались продолжать обход, говоря, что очень устали и что начнут с утра с новыми силами. Она не могла справиться без них, не могла обходить бараки в одиночку. Неохотно она вернулась в дом коменданта. Они умылись, почистили одежду. Пенни приняла очередную дозу пенициллина. За ужином они встретились с Берестовым и Кароличем.
– Так что думает ваш доктор, медсестра? – спросил Берестов. – Как наши дела?
– Неважно, – ответила Татьяна, не удосужившись даже перевести; Мартин и Пенни уплетали еду. – У вас настоящая проблема со здоровьем ваших военнопленных. Они немытые, у них чесотка и перхоть. У вас работают душевые? А прачечная?
– Разумеется! – с негодованием ответил Берестов.
– Однако они не работают круглосуточно, хотя должны. Если люди будут содержаться в чистоте, у вас будет наполовину меньше проблем. Не помешало бы дезинфицирующее средство в уборных.
– Послушайте, они встают, выходят во двор для разминки, питаются три раза в день. Они не могут быть совсем уж больными.
– Чем вы их кормите?
– Это не курорт, медсестра Баррингтон. Они едят тюремную еду.
Татьяна взглянула на стейк на тарелке Берестова.
– И что же это – жидкая каша утром, бульон на обед, картофель на ужин? – спросила она.
– И хлеб, – ответил он. – А иногда их кормят куриным супом.
– Недостаточно чисто, недостаточно сытно, нары стоят слишком тесно. Эти бараки – рассадники болезней. Можете думать, что это не имеет к вам отношения, но за военнопленными надо надзирать, и ваш штат тоже рискует заболеть. Помните, что дифтерия заразна, брюшной тиф, вызванный испорченной пищей, заразен, сыпной тиф заразен…
– Постойте, постойте, у нас нет сыпного тифа!
– Пока нет, – спокойно сказала Татьяна. – Но у заключенных есть вши, клещи. Они не стрижены, у них длинные волосы. И если возникнет сыпной тиф, вашим людям все равно придется надзирать за ними.
На миг Берестов замер с куском стейка на вилке, а потом заговорил:
– Ну, по крайней мере, они не сгорают от сифилиса. – Откинув голову назад, он захохотал. – Мы позаботились об этой маленькой проблеме.
Татьяна встала из-за стола:
– Вы ошибаетесь, комендант. Мы обнаружили шестьдесят четыре человека с сифилисом, причем семнадцать из них в третичной стадии.
– Это невозможно! – воскликнул он.
– Тем не менее это так. И кстати, ваши соотечественники, советские заключенные, похоже, находятся в худшей форме, чем немцы, если это вообще возможно. Что ж, большое спасибо за приятный вечер. Увидимся завтра.
– Нам не нужны чересчур здоровые люди, – бросил ей вслед Берестов, сделав большой глоток водки из стакана, – не так ли, медсестра Баррингтон? Хорошее здоровье делает людей менее… отзывчивыми.
Татьяна даже не обернулась.
