Они обходили стороной деревни и мощеные дороги, но с фермами тоже возникали проблемы. Было лето, время посадки, роста растений, сбора урожая некоторых культур. Повсюду были видны уборочные машины, молотилки, трактора, крестьяне. Чтобы избежать встречи с работниками, им приходилось обходить поля стороной.
Направляясь наконец на юг, они шли по лугам и лесу шесть часов подряд. Татьяна очень хотела передохнуть. Но Александр не сбавлял темпа, и она шагала следом.
Они подошли к картофельному полю, и проголодавшаяся Татьяна поспешила вперед. Он сразу же схватил ее и оттащил назад:
– Не иди впереди меня. Ты ничего не знаешь об этом поле.
– О-о, а ты знаешь.
– Да, потому что я видел тысячи таких.
– Я тоже видела раньше поля, Александр.
– Заминированные поля?
Она помолчала, а потом сказала:
– Это картофельное поле. Оно не заминировано.
– И откуда ты знаешь? Ты что, смотрела на него в бинокль? Осматривала землю? Ползла по нему, ощупывая штыком почву? Или ты просто думаешь, что, когда была маленькой и росла среди лужских полей, они не были заминированы?
– Перестань, ладно? – тихо попросила она.
Он достал бинокль. Потом осмотрел почву и сказал, что все выглядит безопасным, но рисковать он не хочет. Несколько минут он изучал карту местности и предложил:
– Давай пойдем налево. Справа от нас шоссе. Слишком опасно. Но с другой стороны миль на десять тянется густой лес.
Он разрешил ей выкопать на краю поля пять или шесть картофелин.
Когда они вошли в лес, солнце уже садилось. Они остановились у ручья попить воды.
– Может, попробуем поймать рыбу? Если разведешь костер, я приготовлю картошку и рыбу. Мы перекусим. Разобьем лагерь. – Татьяна хотела улыбнуться, но он был таким мрачным, что она не решилась.
– Костер? Ты совсем сбрендила, да? Они учуяли мои сигареты в сарае. Наверняка их собаки учуют запах готовящейся рыбы.
– О-о, Александр! Они уже нас не ищут. Их здесь нет.
– Нет, они здесь. – Он махнул в неопределенном направлении. – Когда они здесь появятся, будет поздно.
– Значит, мы не станем есть?
– Съедим картошку сырой.
– Здорово, – пробубнила Татьяна.
Они так и сделали, съев также предпоследнюю банку «Spam». Татьяна привезла бы больше, но кто знал, что они не смогут разводить костер, готовить рыбу и картофель? Они снова умылись, он выкурил сигарету и спросил:
– Готова?
– Готова к чему?
– Нам пора идти.
– О-о, прошу тебя, хватит! Уже восемь часов вечера. Нам надо отдохнуть, завтра весь день будем идти.
Она могла бы добавить, что ей страшно идти поздним вечером, но не хотела показать свою слабость и промолчала, предоставив ему решать.
Он молчал, и она молчала.
– Будем идти до десяти, – со вздохом сказал он. – А потом остановимся на ночлег.
Она шла вплотную за ним. Ей страшно не нравилось, что она оказалась замыкающей в строю. Ее не оставляло ощущение, что в лесу кто-то есть, и она каждый раз оборачивалась, когда Александр останавливался и прислушивался. Один раз что-то упало, покатился камешек или зашуршала ветка, и Татьяна вскрикнула и ухватилась за Александра.
Он обнял ее.
– Что такое, Танюша? – ласково спросил он.
– Ничего-ничего.
Похлопав ее по плечу, он сказал:
– Давай остановимся.
Ей пришлось сдержаться, чтобы не начать умолять его найти амбар, сарай, канаву вблизи дома, даже заминированное поле – что угодно, только бы не ночевать в лесу.
Он соорудил небольшой навес из прочных ветвей и плащ-палатки и сказал, что сейчас вернется. Однако, прождав с четверть часа, Татьяна выбралась оттуда и увидела, что Александр сидит у дерева и курит.
– Шура, – прошептала она. – Что ты делаешь?
– Ничего. Ложись спать. Завтра у нас долгий день.
– Иди под навес.
– Он слишком маленький, мне здесь нормально.
– Он не маленький. Мы уснем рядышком, иди сюда.
Она потянула его за руку. Он отстранился.
Опустившись рядом с ним на колени, она всматривалась в него, а потом прижала ладони к его лицу:
– Шура…
– Послушай, тебе надо перестать бороться со мной. Я на твоей стороне. Ты должна позволить мне делать то, что я считаю нужным. Я не могу ссориться с тобой каждый раз, когда мы в опасности.
– Я понимаю, – сказала Татьяна. – Прости. Но я ничего не могу с собой поделать. Такова моя натура.
– Надо постараться. Знаю, это тяжело, и ты вся кипишь, но надо выиграть эту битву с собой. Так или иначе, надо сделать внутренний выбор. Или тебе безразлично, если победят варвары?
Он обнял ее. Она прижалась лицом к его груди.
– Мне не безразлично, если победят варвары. Я постараюсь, хорошо? – прошептала она.
– Ты справишься. – Александр обнял ее. – И сделаешь, как я скажу, и не станешь лечить тех, кто собирается нас убить. – Он взял ее лицо в руки. – Таня, в последний раз в Морозове я отпустил тебя, но сейчас не отпущу. В этот раз мы вместе выживем или вместе умрем.
– Да, Александр, – выдохнула она.
– Я отказался от всего лишнего в своем характере, оставив лишь то, что поможет нам выбраться отсюда, а ты откажешься от всего ненужного в своем.
– Да, Александр. Иди спать. – (Он покачал головой.) – Пожалуйста, мне страшно ночью в лесу.
Он залез под навес и лег у нее за спиной. Татьяна укрыла их кашемировым одеялом.
