– Давай поднимемся наверх, – обняв ее, сказал он.
Они поднялись по лестнице, но не успели раздеться, как услышали шум двигателя снаружи. Было семь часов утра. Александр выглянул в небольшое оконце сеновала. Во дворе стоял военный грузовик, и четыре офицера Красной армии разговаривали с фермером.
Александр оглянулся на Татьяну.
– Кто там? – прошептала она.
– Таня, сиди у стены, но далеко не уходи. Приготовь пистолет Р-38 и боеприпасы.
– Кто там?
– За нами пришли.
Вскрикнув, она подкралась к окну:
– О боже, их четверо! Что нам делать? Мы в ловушке!
– Ш-ш-ш. Возможно, они уедут.
Александр приготовил автомат, все три пистолета и «коммандо». Она наблюдала за ними из угла у окна. Фермер разводил руками, пожимал плечами. Солдаты оттесняли его, указывали на дом, на поля и, наконец, на сарай. Фермер посторонился, жестом приглашая их пройти к сараю.
– Этот револьвер самовзводный или нет?
– Что?
– Не важно.
– Думаю, самовзводный. Я почти уверена, – пытаясь вспомнить, сказала она. – Ты имеешь в виду, ставится ли он повторно на взвод? Да.
Александр лежал на животе за двумя кипами сена. Справа от себя он положил автомат и пистолеты, а «коммандо» в его руках был нацелен на лестницу. Татьяна, держа в трясущихся руках обоймы, сидела у стены сарая позади Александра.
Он обернулся:
– Ни звука, Таня! Перестань трястись!
Она молча кивнула, стараясь унять дрожь.
Дверь сарая открылась, и вошел фермер с одним из офицеров. Сердце Татьяны билось так сильно, что она с трудом слышала. Офицер говорил на очень плохом немецком вперемешку с русским. Вероятно, фермер сказал ему, что в этих местах никого не было, потому что офицер орал на русском:
– Ты точно знаешь, точно?
Несколько секунд они кружили на месте, и вдруг офицер замолчал и огляделся по сторонам.
– Ты куришь? – спросил он у фермера по-русски.
– Nein, nein, – ответил фермер. – Ich rauche nicht in der Scheune wegen Brandgefahr[10].
– Ну, пожар или не пожар, но в твоем чертовом сарае кто-то курил!
Чтобы не вскрикнуть, Татьяна зажала рот рукой.
Офицер выбежал из сарая. Она выглянула в окно. Военный сказал что-то другим. Один из них выключил двигатель, и они достали автоматы.
– Шура… – прошептала Татьяна.
– Ш-ш-ш. Молчи. Даже не дыши.
Фермер продолжал стоять посреди сарая, когда туда вошли четверо вооруженных советских офицеров.
– Убирайся отсюда на хрен! – велел один из них фермеру.
Тот убежал.
– Кто здесь?
Татьяна затаила дыхание.
– Здесь никого нет, – сказал один из них.
– Мы знаем, ты здесь, Белов, – сказал другой. – Просто выходи, и никто не пострадает. – (Александр молчал.) – У тебя есть жена, о которой тебе следует подумать. Ты ведь хочешь, чтобы она осталась в живых, да?
Татьяна услышала поскрипывание лестницы. Александр лежал так тихо, что можно было пройти рядом и не заметить его. Опять раздался скрип.
– Если спокойно выйдешь, твоя жена будет помилована, – произнес снизу один из офицеров.
– Мы все хорошо вооружены, – добавил другой. – Тебе не сбежать. Прояви благоразумие.
Александр чуть приподнялся и просто направил «коммандо» вниз, всадив пулю в голову человека на лестнице. Офицер, дернувшись, упал на спину, другие офицеры припали к земле, подняв оружие, но сделали это недостаточно быстро, а спрятаться им было негде. Александр три раза прицельно выстрелил. Люди не имели возможности укрыться и тем более открыть огонь.
Александр вскочил и повернулся к Татьяне:
– Пошли! Здесь ни секунды нельзя оставаться. Если у фермера есть телефон, он уже звонит.
– Может, у него нет телефона, – пробормотала Татьяна.
– Нельзя на это рассчитывать. Скорее!
Она быстро собрала вещи, пока Александр перезаряжал револьвер.
– Хорошее оружие, Таня, – сказал он. – Правда, небольшая отдача. Не знаешь, какая дульная скорость?
– Человек, продавший его мне, сказал, что четыреста пятьдесят метров в секунду.
Александр присвистнул:
– Огромная мощность! Почти как у моего «шпагина». Ты готова?
Они выглянули в окно, не идет ли кто, потом спустились по лестнице, переступили через тела у двери, но сначала Александр пошарил у них в карманах и забрал советские папиросы, после чего они вышли во двор. Из их машины Александр забрал один ручной пулемет с сошками и одну пулеметную ленту. Татьяна спросила, как он собирается унести еще и пулемет вдобавок к их оружию и все боеприпасы.
– Не беспокойся об этом, – сказал он, надевая металлическую пулеметную ленту себе на шею. – Лучше побеспокойся о своих вещах.
– Мы могли бы взять их грузовик, – предложила Татьяна.
– Да, хорошая идея, доедем до следующего КПП.
Они побежали через поле, подальше от фермы, в лес.
До полудня они шли без остановок.
– Может, немного передохнем? – взмолилась Татьяна, когда они собирались переправиться через ручей. – Ты, наверное, устал. Мы умоемся и перекусим. Скажи, где мы сейчас?
– Нигде, – с неохотой остановившись, ответил он. – Едва ли в четырех милях от фермы и советских войск.
– Четыре мили на юг? – с надеждой спросила она. – Это значит, что мы только около…
– На запад. Мы не идем на юг.
Она уставилась на него:
– Как это – не идем на юг? Берлин на юге.
– Гм… Они думают, что мы пойдем туда.
