– И кто она такая?
– Она была медсестрой в госпитале в Морозове.
– Была?
– Ну, меня ведь там больше нет, – спокойно произнес Александр.
– Оказывается, и ее там уже нет.
Это был не вопрос, и Александр промолчал.
– Она больше чем просто медсестра, не так ли, майор? – Слонько достал из кармана внутренний паспорт Александра. – Вот прямо здесь написано, что она ваша жена.
– Да, – произнес Александр.
В одной строчке вся его жизнь. Он взял себя в руки. Он знал, что Слонько не ограничится общим планом. Ему надо быть готовым.
– А где она в данный момент?
– Будь я всеведущим, знал бы это, – ответил Александр.
– Она у нас, – подавшись вперед, сказал Слонько. – Она у нас под стражей. – Он с удовлетворением рассмеялся. – Что вы думаете об этом, майор?
– Что я думаю об этом? – в упор глядя на Слонько, переспросил Александр. Сложив руки на груди, он ждал. – Можно мне закурить?
Ему дали папиросу.
Он зажег папиросу твердой рукой. Прежде чем кто-либо вновь заговорил, Александр решил, что Слонько блефует. Он решил поверить в то, что Слонько блефует. Только вчера Степанов сказал Александру, что Татьяна пропала, никто не может ее найти и люди Мехлиса в панике. И все же в предыдущих двух разговорах Слонько даже не упоминал об этом, словно ему об этом не было известно. И вдруг теперь он с важным видом вытаскивает из шляпы Татьяну. Он явно блефует. Если бы они задержали ее, Александра спросили бы о ней раньше. Слонько определенно сообщил бы, что они разыскивают ее и не могут найти. Но он ни слова не сказал о Дмитрии, о Сайерзе или о Татьяне.
И все же Александр был один, а Слонько – с тремя охранниками. Прямо в лицо Александру бил яркий свет, он чувствовал себя еле живым от слабости, недосыпания, психического истощения. У него болела рана на спине, ныло отягощенное волнениями сердце. Александр молчал, но усилия отнимали у него значительные ресурсы. Сколько ресурсов у него осталось? Когда его арестовали в 1936 году, он был полон сил и не ранен. Почему он тогда не встретил Слонько? Александр стиснул зубы и стал ждать.
– В данный момент вашу жену допрашивают…
– Кто-то, кроме вас? – поинтересовался Александр. – Удивительно, товарищ, что вы доверили такое ответственное задание кому-то другому. Должно быть, у вас работают опытные сотрудники.
– Майор, помните, что произошло три года назад, в тысяча девятьсот сороковом году?
– Да, я участвовал в войне с Финляндией. Я был ранен, награжден медалью «За отвагу» и получил звание младшего лейтенанта.
– Я говорю не об этом.
– А-а-а.
– В тысяча девятьсот сороковом году советское правительство издало закон для женщин, которые отказываются отрекаться от своих мужей, виновных в преступлениях, совершенных по статье пятьдесят восемь Уголовного кодекса. Нежелание отрекаться от супруга расценивалось как преступление и каралось десятью годами каторги. Вы что-нибудь об этом знаете?
– К счастью, немного, товарищ. В тысяча девятьсот сороковом я не был женат.
– Хочу быть откровенным с вами, майор Белов, поскольку я устал от этих игр. Ваша жена, доктор Сайерз и человек по имени Дмитрий Черненко пытались бежать…
– Постойте! – перебил его Александр. – Наверняка доктор Сайерз не бежал. Он ведь из Красного Креста. Им разрешается пересекать международные границы, разве нет?
– Да, – огрызнулся Слонько. – Но вашей жене и ее спутнику не разрешили. На границе произошел инцидент, в котором рядовой Черненко был застрелен.
– Он был вашим свидетелем? – с улыбкой спросил Александр. – Надеюсь, он был не единственным вашим свидетелем.
– Ваша жена и доктор Сайерз отправились в Хельсинки. – (Александр продолжал улыбаться.) – Но доктор был тяжело ранен. Знаете, откуда мы об этом знаем, майор? Мы позвонили в госпиталь в Хельсинки. Нам сообщили, что доктор умер два дня назад. – (Улыбка застыла на лице Александра.) – Нам также сообщил весьма надежный врач из Красного Креста, что Сайерз приехал с раненой медсестрой из Красного Креста. По описанию, это Татьяна Метанова. Небольшого роста, светловолосая, очевидно, беременная? На лице глубокий порез? Это она?
Александр не шевельнулся.
– Я так и думал. Мы попросили задержать Метанову до прибытия наших людей. Мы встретились с ней в госпитале Хельсинки и привезли сюда сегодня ранним утром. У вас есть вопросы?
– Да. – Александр хотел было встать, но остался сидеть; он напрягал мышцы лица, плечи, все свое тело, но толку было мало; у него дрожали ноги, но все же он произнес стальным голосом: – Что вам от меня нужно?
– Правда.
