Я считаю, что из всех своих племянников и племянниц она выделяла именно меня. Я была с ней близка, навещала её, помогала. Всё у нас было по одному и тому же сценарию: я приходила, что-то делала по дому либо приносила то, что ей нужно. Дальше мы обязательно садились, и она мне рассказывала какие-то свои жизненные истории. Я слушала её буквально с открытым ртом. От неё мне никогда ничего не было нужно. Наверно, именно этот момент и сделал меня её любимицей. Я далека от киноиндустрии, в то время была связана с медициной, и тёте Тане было со мной интересно, а мне с ней. Она рассказывала много закулисных историй, показывала награды, какие-то подарки, объясняла, как они ей доставались, кто подарил. Мне всё это было безумно интересно. Извините, это же были девяностые годы, развал всего, и я приходила к ней домой как в некий музей.
Не знаю, стоит ли озвучивать это в книге, но для родни она сыграла двоякую роль. То есть те её родственники, которые связали свою жизнь с актёрской профессией, помощи от неё не получали. Она говорила всем одну и ту же фразу: “Извините, дорогие, вы, собственно говоря, должны пробиваться сами, как делала это я, тогда у вас будет успех”.
Сейчас, когда мне 45 лет, я понимаю, почему она это так поступала. Она действительно считала, что успех, которого человек добился сам, самый значимый и самый честный. Когда помогают, то из этого в актёрской профессии может ничего и не сложиться. Но в то время… Я не думаю, что дети, которые получали от неё отказ, очень сильно радовались. Меня всё это обошло, потому что я, как уже говорила, ничего у неё не просила, мне просто с ней было хорошо.
Для поколения, с которым тётя Таня росла и взрослела, она стала как икона, как человек, который многого достиг, двигаясь только прямыми путями. То есть все, включая моих родителей, дядю, считали, что она и жизнью, и фильмами показала людям очень верные и важные вещи. И не факт, что для них было интересно то, что она стала известным кинорежиссёром, они ценили то, насколько гениально она рассказала о самом главном понятным для любого человека языком, будь он каким-нибудь профессором или там, я не знаю, токарем. Все воспринимали её картины одинаково: с любовью и пониманием, с гордостью за страну. То есть она смогла абсолютно до каждого донести мысль, что надо любить и ценить ту страну, в которой живём, свою Родину. Я считаю, что это просто необыкновенно.
Когда я пересматриваю её фильмы, мне больше всего по сердцу именно “Семнадцать мгновений весны”. Я каждый раз нахожу для себя в нём что-то новое, представляете! И такое отношение к её творчеству было у всех её современников – и детей, и взрослых».
К воспоминаниям о Татьяне Лиозновой и её творчестве мы вернемся ещё не раз. А пока обратимся к её первым самостоятельным шагам в кино.
В 1953 году Татьяна Лиознова всё же добилась возвращения на киностудию в качестве… ассистента по реквизиту. И перепробовала себя во всех ролях: «хлопушки», осветителя, монтажёра, второго режиссёра в дебютном фильме Станислава Ростоцкого «Земля и люди». О том, как она работала, свидетельствует, в частности, характеристика, подписанная Станиславом Ростоцким 22 февраля 1956 года:
«Как на основании этой работы, а также хорошо зная все прежние работы Лиозновой, начиная с ВГИК, считаю, что она заслужила право на самостоятельную творческую работу в кино, а следовательно, и на присвоение ей режиссёрской категории.
На картине “Земля и люди” Лиознова не только глубоко и ответственно провела все подготовительные работы, не только отлично справилась со всем комплексом режиссёрской работы во время съёмок, но и самостоятельно сняла во время моей болезни и для убыстрения съёмок целый ряд эпизодов… Все это даёт мне право ходатайствовать ещё раз о присвоении ей режиссёрской категории».
С Ростоцким Лиознову связывали глубокие личные отношения. Не касаемся здесь слухов об их романе (вопрос даже разбирался по доносу на партбюро), оставим их для жёлтой прессы. А уважение, понимание друг друга остались на всю жизнь. Именно Ростоцкий дал Лиозновой рекомендацию для вступления в КПСС. Вторую рекомендацию написала Тамара Макарова в июле 1962 года, уже тогда разглядев в ней большого художника с высокой гражданской ответственностью:
«Знаю Лиознову Татьяну Михайловну со времени её поступления во ВГИК и по сей день как человека целеустремленного, принципиального, честного.
И за время своей учебы, и уже в качестве режиссёра таких фильмов как “Память сердца” и “Евдокия” она обнаружила главные качества человека и художника – это искреннюю влюбленность в своё время, в свой народ, что выделяет её среди многих её сверстников.
Татьяна Лиознова человек не спокойный. Всем интересуется, она не бережет себя. А отдаёт делу всю свою жизнь. И я давно вижу в Лиозновой те необходимые качества человека, какие дают ей право носить высокое звание члена КПСС. Поэтому я с радостью даю рекомендацию Татьяне Михайловне Лиозновой.
