А когда картину начали показывать, в моей квартире раздался телефонный звонок, и я услышала в трубке прерывающийся от волнения голос Броневого:
– Кончилась серия, а мы с женой не можем из квартиры выйти.
– Почему? – не поняла я.
– Народ стоит…
Мне хотелось бы сказать о двух исполнителях эпизодических ролей, ролей без слов, которые сыграны блистательно. Что значительно труднее, чем когда на тебя работает весь смысл картины, и все персонажи, и музыка».
Это сцена встречи в кафе. Элеонора Шашкова (жена Штирлица) и Евгений Лазарев (Емельянов). Вспомните напряжённую спину Лазарева, человека, который отвечает за всё. Как точно, и лапидарно, и сдержанно, и умно провёл он свой эпизод.
…Работая над книгой, я изумлялся: даже в эпизодах умела Лиознова занять артистов первой величины. Велика ли в «Семнадцати мгновениях…» роль Василия Ланового? Фашистский генерал Вольф, прибывший с секретных переговоров с американцами. Это Лановой-то, кого зритель знает и любит как Павку Корчагина и советского генерала из «Офицеров», не говоря уже о романтических ролях в родном Театре имени Вахтангова!
Краткий эпизод. Лановой вспоминал в документальном фильме 2009 года: «Но она-то знала – нет мелких ролей. У неё что ни эпизод, то актёр – бог! И как она умела убеждать. Абсолютно никто не мог ей отказать». И как он мастерски сыграл, когда Вольф видит встречающих его эсэсовцев и понимает: это всё, жизнь кончена, да какие ещё муки предстоят в застенках. И вдруг… появляется Шелленберг – Табаков, и всё резко меняется: «Спасён!» Изумительно выстроенный эпизод всего на нескольких метрах плёнки…
О многом говорят несколько строк из интервью Лиозновой 1976 года газете из Казахстана:
«Снимались 200 актёров. Артисты сыграли прекрасно. Фильм снимал оператор Пётр Катаев. Снимая фильм, я стараюсь каждого артиста, оператора, каждого члена съёмочной группы сделать своим единомышленником, соавторами, сделать так, чтобы вся съёмочная группа работала творчески. В этом я вижу залог успеха любого фильма».
Да, Лиознова обычно работала с оператором Петром Евгеньевичем Катаевым и художником Борисом Дмитриевичем Дуленковым.
«И перед тем, как снимать фильм, – рассказывала она о съёмках «Семнадцати мгновений весны», – мы с ним вот за этим столом полгода, наверное, сидели и разрисовывали всю картину на кадрах. Мы чертили мизансцены, и все это появилось в павильоне к началу съёмки. Сегодня снимается какая-то сцена, этот кадр мы вешали на стенке, чтобы каждый знал, когда снимается его сцена».
И в то же время многое в «Семнадцати мгновениях весны» строилось на импровизации. Например, собака, которой Штирлиц говорил: «Чей же ты, дурашка?» – вообще попала в кадр случайно. Штирлиц загнал свой «мерседес-бенц» во двор коттеджа, и тут неожиданно появился этот пёс, которого хозяин отпустил с поводка. Он просто подошёл и положил морду в руки Тихонову. Камера продолжала работать, Тихонов продолжал играть, импровизируя, в то время как съёмочная группа вместе с хозяином дворняги с трудом сдерживала слёзы.
И сцена «свидания» Штирлица с женой появилась в фильме благодаря Тихонову – в сценарии её не было. Один разведчик в отставке рассказал ему, как через несколько лет работы за границей смог увидеть свою жену, когда её подвели к витрине магазина, в котором он находился. И Тихонова, и Лиознову эта сцена тронула… Но шесть минут в кадре без единого слова!
Людмила Лисина. Вспоминаются слова Лиозновой: «В этом фильме нет ни одной лишней паузы». Хотя актёрам гораздо сложнее молчать в кадре, чем говорить. И Тихонов спрашивал:
– О чём я так долго буду молчать с сосредоточенным лицом?
– А ты вспоминай таблицу умножения! – парировала режиссёр.
Знаменитая сцена встречи разведчика с женой вошла в историю. Но когда Татьяна Михайловна утвердила Элеонору Шашкову, она даже не предупредила, в чём будет заключаться её роль.
– Дайте хотя бы слова выучить! – попросила молоденькая актриса.
– Иди спать, в твоей сцене нет слов.
– А что же мне играть?
Сначала сцену собирались снимать без Тихонова – дали ему выходной. Но Шашковой повезло: он пришёл на площадку – ему хотелось увидеть ту женщину, по которой так тоскует Штирлиц. В жизни Татьяна Михайловна и сама умела красноречиво молчать: взгляд у неё был сканирующий, как глянет – оторопь берет. И столько оттенков было у этого взгляда: и гневный, и любящий, и с лукавинкой, и с ожиданием… Она часто смотрела на человека так, будто ждала от него тройного сальто… И каждый актёр всем своим существом хотел оправдать эти надежды.
Её называли «железной леди» советского кино, «женщиной-воином» и даже «полководцем» в режиссёрской профессии. Чем не полководец, если в «Семнадцати мгновениях весны», например, были заняты 200 (!) актёров, причём и звезд первой величины со своими трудными характерами, не говоря уже о большой съёмочной группе ассистентов, декораторов, костюмеров и прочих. Да и каждый из немногих снятых ею фильмов был сражением и открытием. А сражалась она за нашу Советскую родину, так и не приняв в конце жизни перемены к дикому олигархическому капитализму.
