А Леонида Куравлёва сначала пробовали на роль самого Гитлера. Тот удивлялся: всю жизнь играет простаков – и вдруг надо выдать тирана. Подошёл со всей ответственностью, долго примерялся… А в последний момент Татьяна Михайловна сделала рокировку и утвердила его на роль Айсмана. Лиознова признавалась, что испугалась за актёра. Куравлёв – человек очень впечатлительный, незащищённый. Были случаи, когда отрицательная роль такого масштаба роковым образом влияла на судьбу сыгравшего её актёра. Куравлёв к тому времени уже «ожесточился», насколько мог… Но у него же доброе, открытое лицо – эти мягкие черты пришлось сглаживать чёрной повязкой на одном глазу. Куравлёв говорил: «Для актёра один глаз вытащить этой чёрной повязкой – это значит лишить его трёх четвертей возможностей, по крайней мере». Но Лиознова знала Куравлёва лучше, чем он сам. Выбрала же она позднее его для роли неистового Лёни Шиндина в фильме «Мы, нижеподписавшиеся».
Как сражалась Татьяна Михайловна с Иосифом Кобзоном, рассказывает он сам в документальном фильме (2009 год):
«Знакомимся.
– Здравствуйте, я Лиознова.
– Здравствуйте, я Кобзон.
– Ну, давайте попробуем.
И вдруг:
– Мне не нужен такой Кобзон!
– Ну, приглашайте другого.
– А вы мне советов не давайте. Я сама знаю, кого приглашать.
– “Не нужен такой Кобзон…” Что, я пародировать себя должен?»
Она до конца не раскрывала карты, как и зачем нужно исполнять песни, Кобзон понял, когда в гостинице «Россия» нечаянно довелось услышать по телевизору объявление о премьере «Семнадцати мгновений…». Звучат знакомые аккорды, голос его. Говорит об этом Наталье Фатеевой, а она в ответ: «Да полно врать-то. Исключено»… А Лиознова, прослушав лучших певцов того времени и остановившись на Кобзоне, опасалась, что он «добавит пафоса», узнав, что речь в фильме о подвиге нашего разведчика. Ей же надо было показать именно человека, глубоко чувствующего, оторванного от Родины и рискующего жизнью в самые, может, последние дни до Победы…
Того же Роберта Рождественского Лиознова просила написать слова и для песни о телефонном разговоре для «Карнавала».
…Как же грустно мне, что я не слышал и никогда уже не услышу, как пела сама Лиознова, какие песни любила. Просил Людмилу Лисину разобраться в наборе грампластинок в архиве Татьяны Михайловны. И что же? Конечно, множество записей классической музыки, но есть и песни советской эстрады, причём из разных союзных республик.
Но вернемся к воспоминаниям Людмилы Лисиной:
– В последние свои дни Татьяна Лиознова переживала, что недостаточно поблагодарила всех, кто с ней работал… Особенно тех, кому уже не позвонишь – Рождественского, Катаева, Тихонова, – их уход она переживала очень тяжело. Вспоминает, что, когда трое из съёмочной группы «Мгновений» были у Ванги, прорицательница ей сказала: «Я знаю, ты боишься за маму, пока не бойся». Иды Израилевны не стало именно так, как предсказала Ванга. А Тихонову она сказала: «Конец жизни ты проведёшь в уединении». И тоже не ошиблась. Но его отношения с Лиозновой продолжались всю жизнь. Он её не забывал – звонил, поздравлял с праздниками. Татьяна Михайловна ждала его на своём 85-летии, но у него не получилось по состоянию здоровья. А когда слёг, она не смогла навестить его.
С Кобзоном после той «битвы» они подружились, и в трудные времена болезни Татьяны Михайловны Иосиф Давыдович всегда приходил на помощь. Кобзон же рассказывал о том, что устоять перед её просьбами невозможно. Увидел её на площадке, где снимался фильм «Мы, нижеподписавшиеся»:
«Я подошёл, мы расцеловались.
– Ты сможешь задержаться? Я очень тебя прошу: можешь сыграть один эпизод, ты же артист!?
И она поставила меня… в вагоне, около туалета. Помните в этом фильме удивленный голос: “Да это же Кобзон!..”».
Мелочь вроде бы, а какую краску добавляет: вот оно, время действия фильма, когда Иосифа Давыдовича любили за искренний патриотизм, исполнение народных и советских песен. Кобзон был для Лиозновой одним из самых близких и преданных людей. Все годы болезни Татьяна Михайловна чувствовала его заботу и поддержку. А ещё очень любила его жену Нелли.
Интересны, своеобразны и воспоминания Льва Дурова о работе над «Семнадцатью мгновениями весны», опубликованные также в «Совершенно секретно» к 25-летию выхода фильма на экран:
«Вообще-то я, когда прочёл сценарий, решил от роли отказаться. Самая мерзкая, самая противная роль. Страшнее любого из нацистских главарей. С теми все понятно. А вот кого мне играть? Такую мразь? А потом думаю: всё-таки отказываться надо аргументировано. Тем более Юлиан это написал, а он тогда уже был автором популярным. Думаю: надо отнестись серьёзнее. Стал перечитывать сценарий, и вдруг заинтересовало самого: а что это такое – провокатор? Откуда это страшное явление? Ведь это самое низменное, что может быть… Можно иногда и убийцу оправдать – застрелил человека случайно, в горячности, потом раскаивается всю жизнь. А ведь доносчик делает это спокойно и обдуманно…
