Ведь этот фильм – разговор не с прошлым, а с будущим. Вспоминать прошлое – занятие безнадёжное и глупое, смысл только в том, что завтрашний день заставляет тебя быть снова цельным и собранным, хитрым, умным, изворотливым и с глазами не только впереди, но и сзади, с руками не только с двумя, но и с четырьмя.
Ни у одной страны нет истории, в которой не было бы неудач. У нас их намного меньше. У нас много блистательных страниц. Вот когда всё происходит, что как в Америке, так и мы должны жить, то меня это просто морально уничтожает. Всё во имя Америки делается, в угоду ей. Холуйство, как одна из черт нашего народа, которая развивалась в определённое время. Поэтому для меня слова Сталина о разнице во взглядах на то, что может позволить себе союзник в отношении другого союзника и чего он не должен позволить себе, чрезвычайно важны, потому что они сказаны не для сегодняшнего дня, а для завтрашнего.
Для меня важно то, что наша страна была единственная страна, которая выстраивала свой путь развития по принципу Евангелия – дружба, равенство, братство. Она на этом пути была ещё ребёнок, ведь разве возраст для державы 70 лет? И вот это предательство, которое произошло потом, я никогда не забуду. Сейчас многие наш народ называют совками, они плюют на наше прошлое, на погибших, овдовевших, осиротевших… Но многие всё же верят в то, что былая слава нашей Родины восстановится. И я тоже в это верую».
Когда готовились к съёмкам «Семнадцати мгновений весны», в течение года вся киногруппа ездила в фильмофонд в Белых Столбах – смотрели кинохронику, погружались в материал. В конце концов Лиознову в прямом смысле мутило от немецкой хроники. Появлялось ощущение, что война только вчера закончилась. Чтобы не вызвать ненависть к немецкому народу, режиссёр решила, что единственную положительную роль немца – солдата Гельмута – нужно отдать актёру из Германии.
На роль Гитлера долго не могли найти исполнителя. В конце концов, Адольфа Гитлера тоже сыграл немецкий актёр – Фриц Диц, за которым позднее закрепилось это амплуа. Эго был немолодой и больной человек, который приезжал на съёмки вместе с женой. Во время съёмок жена давала Лиозновой сигнал сделать перерыв, чтобы закапать «Гитлеру» глазные капли.
Главной конкуренткой Екатерины Градовой, сыгравшей русскую радистку Кэт, была Констанция из «Трёх мушкетёров» – Ирина Алфёрова. На роль жены Штирлица пробовалась Светлана Светличная, которую позже утвердили на роль Габи, влюбленной в главного героя. А супругой советского разведчика было суждено стать актрисе Театра Вахтангова Элеоноре Шашковой, которую привели на площадку за день до съёмок. Сперва Лиознова собиралась показать не только жену Штирлица, приехавшую на встречу, но и маленького сына, которого разведчик ещё якобы не видел. Но после кинопроб Татьяна Лиознова поняла, что ребёнок будет отвлекать внимание, и отказалась от этой идеи. А ребёнка радистки Кэт играли сразу шесть младенцев – съёмки шли долго, а дети росли.
Лиозновой приходило много писем от зрителей, не раз даже гневные: почему на съёмках мучили младенцев (речь шла о сцене допроса радистки Кэт в гестапо). На самом деле было так: когда «фашисты» распеленали малыша и положили его к открытому окну, малыш начал радостно сучить ножками и весело хохотать. В павильоне было жарко, горели осветители, и малышу было гораздо комфортнее, когда его вытащили из пелёнок…
А уж как тщательно готовились костюмы, декорации и прочие необходимые для фильма вещи! Съёмки «Семнадцати мгновений весны» начались 11 апреля 1971 года в Берлине. В течение двух лет съёмочная группа побывала в Германии, Прибалтике и Грузии. Когда работа близилась к концу, оказалось, что выход ленты на экраны под большим вопросом: закончились деньги. Из-за обилия актёров, декораций и нарядов картина получилась настолько дорогой, что не хватило средств на двенадцатую, заключительную, серию.
Ни один костюм не шился без утверждения консультанта полковника Брауна, ранее служившего в разведке. Уточнялось всё – от маленьких значков до петлиц и погон. Костюмы шили мастера из генеральских ателье. Когда группа впервые приехала на съёмки в Германию, немцы безграмотно одели массовку. Но советская съёмочная группа привезла с собой из СССР 60 ящиков с костюмами. Только для Вячеслава Тихонова было приготовлено 100 рубашек – их негде было стирать, к тому же не было костюмера, которого из экономии не зачислили в группу. В итоге во время съёмок даже статисты одевались так, что немцы были просто потрясены.
Интересный факт, например, рассказал один из свидетелей съёмки фильма в Берлине:
