Время от времени слышатся сетования на то, что современный кинематограф стал слишком многословен, что широкому зрителю скучны бесконечные рассуждения героев, его привлекает лишь внешняя действенность. Особенно в детективном жанре. “Семнадцать мгновений весны” опровергают эту точку зрения. Все зависит от того, как понимать действенность – движение мысли или повороты сюжета. В этом фильме мы становимся свидетелями редкого явления в кинематографе: от движения мысли зависят повороты сюжета. Вспомните хотя бы столкновение Штирлица с шефом гестапо Мюллером. От изобретательности, точности ответов нашего разведчика зависит не только его собственная судьба, но и в какой-то мере ход исторических событий. Мне придётся ещё раз повторить общеизвестную истину – успех фильма во многом зависел от хорошей драматургии.
И, наконец, герой фильма – штандартенфюрер фон Штирлиц – советский разведчик Максим Максимович Исаев. Главную роль исполняет Вячеслав Тихонов. В этой роли есть элемент заданности, которая определяется как ситуацией, так и профессией героя. Для гитлеровцев он прекрасный работник, который весь свой талант отдаёт служению третьему рейху, доверенное лицо Шелленберга – руководителя политической разведки. Эта личина должна стать лицом героя, в какой-то мере его сущностью – иначе нарушится достоверность происходящего. Быть самим собой, открыть свои истинные чувства и привязанности советский разведчик не имеет права. Мне кажется, что актёру удалось перешагнуть заданность роли, тактично, ненавязчиво; показать высокую нравственную сущность Исаева. Мы видим Исаева, отдающего все силы победе над фашизмом. Ему трудно вдали от Родины. Он остался совсем один. Долго и мучительно пишет он записку жене, затем рвет: “Не стоит это тащить Вам через три границы”, – говорит Штирлиц связному. Столько здесь тоски, боли! В разговоре с пастором Шлагом, профессором Плейшнером герой позволяет себе на несколько минут быть самим собой – мягким, честным. Недаром пастор, изведавший ужасы фашистского застенка, поверил этому человеку в форме.
Но, пожалуй, с наибольшим вниманием мы следим за сложнейшей политической игрой, которую ведет Штирлиц с Шелленбергом, Гиммлером, Борманом. Каждый из них хочет выторговать у американцев и англичан не только право на жизнь, но и на уютное место под солнцем, не гнушаются убийством, шантажом, предательством. Сколько нужно мужества, ума, находчивости, чтобы сорвать сепаратные переговоры в Швейцарии. Не дать восторжествовать несправедливости. Мы знаем, чем все закончится. Поверженный Берлин, Парад Победы, Нюрнбергский процесс. Но с героем мы расстаемся за 45 дней до конца войны.
Для зрителей, и особенно молодых, успех фильма обусловлен прежде всего встречей с героем, бесконечно преданным высокой идее служения Родине, человечеству. Такого героя, исключительного и достоверного одновременно, ждали давно. Исаев в исполнении Тихонова вслед за героем фильма “Мертвый сезон” разрушил привычный стереотип удалого разведчика, который с лёгкостью обманывал недалёких врагов, чьи победы были заданы в первом кадре.
Режиссёр Татьяна Лиознова возводит документальность в творческий принцип. Появление действующих лиц предвосхищается их служебными характеристиками. О каждом говорится одними и теми же стертыми канцелярскими фразами: “Беспощаден к врагам рейха… В связях, порочащих его, замечен не был” и т. п. И как контраст его истинная суть. Вот хотя бы шеф гестапо Мюллер в исполнении Леонида Броневого. Это одна из лучших актёрских работ в фильме. Мюллер груб, жесток, коварен, вульгарен. Он с такой же лёгкостью уничтожает людей, как резал когда-то свиней в своей Баварии.
Сейчас о фильме спорят. Выдвигают свои “за” и “против”. Зрители и критики ещё скажут своё слово. Но есть недочеты, очевидные и сегодня. Картина могла бы выиграть от некоторого сокращения, особенно первых серий. Здесь немало сцен не обязательных, нарушающих упругий ритм действия.
О фильме будет ещё написано много. А пока непосредственные ощущения зрителя, привороженного к телевизору, привороженного к фильму в течение двенадцати вечеров.
А спустя 25 лет, 10 августа 1998 года, читателям «Комсомолки» был представлен целый разворот «Четверть века “Семнадцати мгновениям весны”». В частности, была коротенькая заметка с броским названием:
«
