Не буду повторять слова, что Лиознова снова сделала фильм, разительно непохожий на все поставленные ранее. Смелость была и в том, чтобы сделать картину после знаменитых спектаклей МХАТа и других театров. И взять на главную роль Леонида Куравлёва, сыгравшего здесь, на мой взгляд, не просто лучшую, но самую злободневную из своих ролей, и это несмотря на всю кажущуюся несерьёзность его героя».
Людмила Лисина подчеркивает главное в этом фильме: Лиознова, высмеивая лицемерие, приспособленчество чиновничества, в то же время
Говоря о внутреннем сходстве Шиндина с персонажами прежних её фильмов, Лиознова заметила: «…моего героя роднит с предыдущими одно качество, которое я ценю в людях больше всего, – способность и желание служить своему делу до конца».
Эти качества характера самой Татьяны Михайловны ярко проявились в процессе создания этого фильма. Дело в том, что, когда в середине 1980-х Лиознова собралась снимать фильм про испытание атомной бомбы, картину курировал Совмин СССР и лично заместитель председателя правительства Алексея Николаевича Косыгина Владимир Алексеевич Кириллин – один из самых влиятельных чиновников в стране, отвечавший за атомную энергетику. К тому же умнейший, образованный человек, его научные труды в области термодинамики занимают в библиотеке Лиозновой почётное место. А мы уже не раз отмечали, как привлекали Лиознову именно такие сильные, яркие личности. У Лиозновой были с Кириллиным высокие отношения и уважение друг к другу. Однако Татьяна Михайловна не терпела, когда даже близкий человек вмешивается в её работу. Собираясь снимать «Мы, нижеподписавшиеся», она сначала пришла с Кириллиным на одноименный спектакль. После того как дали занавес, Владимир посоветовал:
– Не лезь в это, тебя посадят.
Ответ был таким:
– Дорогой, да мне лучше с тобой расстаться!
У неё шаг влево, шаг вправо – расстрел. Но, конечно, они из-за этого не разошлись, Лиознова воплотила свой замысел, а потом пригласила Кириллина на премьеру, посадила в первый ряд и наблюдала. А в соседнем с ним кресле оказался мужик в костюме пожарного. Тот от смеха пополам складывался – и каждый раз заваливался на Кириллина, чуть не рыдая у него на плече! Забавно было видеть реакцию простого работяги и высокопоставленного руководителя. И Владимир Кириллин признал, что был не прав. А общее счастье им построить не удалось…
А вот как отозвался Александр Гельман в газете «Советская культура» от 19 июля 1984 года, уже после выхода фильма в прокат:
«
Я слышал от сценаристов: у Лиозновой трудный характер. От режиссёров: у Лиозновой трудный характер. От редакторов: у Лиозновой трудный характер. Существует чуть ли не легенда о трудном характере Лиозновой. Но легенда эта нуждается в существенном уточнении – дело в том, что у Татьяны Михайловны Лиозновой ровно настолько трудный характер, сколько требуется для того, чтобы в условиях кинопроизводства неизменно снимать талантливые фильмы.
Об условиях кинопроизводства – в другой раз. Заметки эти посвящаются исключительно Лиозновой.
Я наблюдал, как она работает, когда снималась картина “Мы, нижеподписавшиеся”. Прежде всего я поражался её аналитической добросовестности. Под этим словосочетанием я подразумеваю неуёмное стремление до конца, дотошно, скрупулёзно, с разных сторон осмыслить будущий фильм в целом и в каждой его частности, вплоть до самых, казалось бы, незначительных мелочей.
Она делает с твоим сценарием просто невероятные вещи: она его трясет, разламывает на части, собирает обратно, отталкивает от себя, снова привлекает и снова отталкивает, презирает его, гордится им, подминает под себя и подчиняется ему.
Сценаристу наблюдать это мучительно. Но в конце концов ты начинаешь понимать, что делает она это исключительно для того, чтобы твой сценарий стал абсолютно её сценарием. То есть беспредельно ей ясным и неотвратимо ей родным. Только после этого Лиознова считает себя готовой к съёмкам.
Лично я высоко ценю эту устремленность к ясности. Самый дорогой мне фильм Лиозновой “Три тополя на Плющихе” пронизан этой ясностью насквозь.
Благодаря этой же, последовательной устремлённости к ясности её “Семнадцать мгновений весны” стали, прямо скажем, непревзойденным пока что образцом многосерийной телевизионной ленты.
С артистами Татьяна Михайловна нежно беспощадна. В нашей картине снимались мастера: Лучко, Муравьёва, Яковлев, Янковский, Куравлёв… Лиознова работала с ними тщательно, строго, непременно добивалась того, что ей нужно было, и, что особенно было мило моему авторскому сердцу, требовала безукоризненного знания текста, не позволяла никакой отсебятины.
